Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

с ними здесь. Они не так часто встречаются в джунглях, но мы находимся в однодневном переходе до более открытых мест.

— Вот это то что нужно. А то: «Говори на правильном английском…» Чепуха! Но что это?

Откуда-то из тёмной чащи джунглей послышалось рычание, затем раздался ужасающей силы рёв, который потряс землю.

— Лев! — закричал один из чернокожих. Тотчас же люди принялись подбрасывать топливо в костры.

Стрелок Патрик вскочил на ноги и побежал в свою палатку, возвратившись через минуту с автоматом Томпсона.

— Здесь не мешало бы иметь и пулемет, — сказал он.

— Ты собираешься взять автомат с собой? — спросил Лафайэт Смит.

Его образование в этой области заметно прогрессировало за время, проведённое в обществе Денни Стрелка.

— Нет, пока он сам не нападёт. Снова рёв льва нарушил тишину ночи. На этот раз он был так близко, что они оба вздрогнули.

— Выслеживает зверя, — пояснил Смит.

— Какого зверя? — спросил Стрелок.

— На которого хочет напасть.

— У людей тоже предчувствие, — сказал Денни. — Посмотри на них.

Носильщики были напуганы и жались вокруг костров, солдаты держались за спусковые крючки ружей. Стрелок подошёл туда, где они стояли, вглядываясь в темноту.

— Где он? — спросил Денни Огонио, вождя. — Ты видел его?

— Там! — сказал Огонио. — Похоже, что он движется сюда, господин.

Денни нырнул в темноту ночи. Он ничего не мог разглядеть, но ему показалось, что он услышал шелест листвы по другую сторону костра. Он присел на одно колено и прицелился в направлении звука. Появилась вспышка и послышалось: тра-та-та, когда Денни нажал на спуск автомата.

Некоторое время оглушенные стрельбой наблюдающие не слышали ничего, но потом, когда нервы пришли в нормальное состояние, до тонкого слуха некоторых дошёл звук ломавшегося кустарника, постепенно исчезавший вдалеке.

— Кажется, я попал в него, — сказал Денни Смиту, который подошёл к нему.

— Ты не убил его, — сказал Смит, — должно быть ранил.

— Он не ранен, господин, — молвил Огонио.

— Откуда ты знаешь? — потребовал Денни. — Отсюда ведь не возможно ничего увидеть.

— Если бы вы ранили его, то он напал бы, — объяснил вождь. — А он убежал. Его напугал шум.

— Как ты думаешь, он вернётся? — спросил Смит.

— Я не знаю, господин, — ответил негр. — Никто не знает, что он сделает.

— Конечно, он не вернётся, — сказал Денни. — Автомат напугал его до смерти. Я пойду спать.

Нума-лев был стар и голоден. Он всегда охотился на открытой местности. Его мускулы, хотя ещё сильные, не были уже теми, какими были в молодости. Он хотел схватить Пакко-зебру или Ваппи-антилопу, но его медлительность подводила его, и им удавалось ускользнуть. Поэтому Нума бродил в джунглях, где запах человека привлёк его. Костры ослепили его, но сильный запах говорил ему, что там было мясо и кровь, а Нума был очень голоден.

Мало-помалу голод победил его наследственное стремление избегать человека.

Желание насытиться толкало его все ближе к ненавистным кострам. Он полз к ним почти на животе, продвигаясь на несколько дюймов. В следующее мгновение он приготовился к нападению, и вдруг появилась неожиданная вспышка огня, раздался оглушительный треск автомата и свист пуль над головой.

Поразительная внезапность, с которой была нарушена боязливая гнетущая тишина лагеря и джунглей, потрясла взвинченные нервы огромной кошки, и его реакция была как совершенно естественной, так и непроизвольной. Повернув обратно по своим собственным следам, он бросился в гущу леса.

Уши Нумы-льва были не единственными, до которых донёсся грохот автомата Стрелка Патрика, так как кажущееся безлюдье непроницаемой темноты дало приют десятку тысяч жизней.

Например, он вывел из неподвижности многочисленные формы существования животного мира. Некоторые, потревоженные необычностью шума, ушли дальше от лагеря людей.

Но любопытство одного из них заставило его приблизиться как можно ближе к месту обитания людей.

Постепенно лагерь засыпал. Двое белых ушли в свои палатки. Носильщики частично преодолели свой страх и нервозность, и большинство из них улеглось спать. Несколько человек смотрели на огонь, а на постах стояли солдаты, по одному с каждой стороны лагеря.

Нума стоял, низко опустив голову, где-то в ночи. Звук стреляющего автомата не утолил его голода, но взвинтил его нервы, обострил осторожность. Больше он уже не рычал, испытывая пустоту в желудке, а огни костров подогревали его гнев, который, наконец, помог ему преодолеть страх. По мере того, как лагерь, постепенно погружался в сон, рыжевато-коричневое тело животного медленно приближалось к танцующему кругу пламени костра. Желто-зеленые глаза уставились неподвижно на ничего не подозревавшего солдата, склонившегося в полудреме на своё ружьё.

Человек зевнул и переменил позу. Он заметил, что костёр затухает. Нужно было топливо, и он повернулся к куче веток и сухого валежника. Когда он наклонился собрать то, что ему требовалось, повернувшись спиной к джунглям, зверь напал.

Огромный лев хотел свалить его быстро и бесшумно, но что-то внутри его по многолетней привычке предков издало низкий зловещий рёв.

Его услышала жертва, а также Стрелок Патрик, лежавший без сна на кровати.

Солдат повернулся на ужасное предупреждение, а Стрелок вскочил, схватил автомат и выбежал из палатки как раз в тот момент, когда Нума поднялся, возвышаясь над черным. Крик ужаса сорвался с губ обреченного человека, когда когти льва вонзились в его плечи. Затем гигантские лапы легли на лицо солдата.

Крик, исполненный ужаса и отчаяния, разбудил лагерь. Мужчины, потрясённые ужасом, вскочили. Многим из них удалось увидеть Нуму, наполовину несущего, наполовину тащившего свою жертву и удалявшегося в темноту леса.

Стрелок был первым, кто увидел все и единственным, кто начал действовать.

Даже не опустившись