У смерти женское лицо - Воронина Марина

— Входите, открыто!

Дверь немедленно распахнулась, и в прихожую ворвался майор Гаврилин, держа перед собой пистолет с глушителем. Подглядывавшая за ним в щелочку Катя едва подавила удивленный возглас и между делом подумала, что у очкарика, наверное, целая коллекция глушителей.

Виктор Николаевич мгновенно сориентировался по звуку бегущей воды и без всяких церемоний бросился в ванную.

— Ну, мать твою, — сказала Катя, выходя из укрытия у него за спиной, — прямо как дома!

Майор стремительно обернулся на голос, вскидывая пистолет, но выпущенная с близкого расстояния пуля остановила его на полуразвороте, ударив в плечо. Это уже был не двадцать второй калибр, и Гаврилин с грохотом врезался другим плечом в дверь ванной. Его пистолет, вертясь на линолеуме, отлетел в сторону кухни. Майор заскрипел зубами от боли и попытался встать, но остро воняющий свежей пороховой гарью ствол уже уперся ему в лоб.

— Экий ты бабник, — сказала ему Катя. — А ну, ползи в туалет! Я сказала, ползи!

В туалете она оглушила совершенно деморализованного «бабника», ударив по голове рукояткой пистолета, и приковала его наручниками к водопроводной трубе. Обыскав бесчувственное тело, она выгребла все, что было в его карманах, присвоив себе только связку ключей, среди которых были ключи от «Лады» и трубчатый ключик от наручников. Все остальное она небрежно шлепнула в коньячную лужу где уже плавал Колокольчиков, аккуратно положив сверху удостоверение на имя майора ФСБ Гаврилина — как положено, в развернутом виде, — и пистолет капитана.

Она зарядила свой пистолет и бросила его в спортивную сумку — деньги, смена белья, туалетные принадлежности... «К черту, к черту, — сказала она себе, — долги оплачены, мертвые похоронены... здравствуй, родина, которую не выбирают».

Катя постояла еще немного. Ей хотелось сказать или сделать что-нибудь значительное или, на худой конец, дикое, но тут Колокольчиков тяжело завозился, приходя в себя, и промычал что-то невразумительное. Тогда она быстро наклонилась и поцеловала его в макушку — как раз туда, куда ударила бутылкой. Колокольчиков снова замычал, на сей раз вполне одобрительно, и открыл глаза.

В квартире уже никого не было, а через минуту внизу хлопнула дверца и заурчал двигатель выезжавшей со двора темно-вишневой «Лады».