Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Джад-бал-джа, а вы без негров. Боюсь, что им нельзя находиться вместе в одном лагере. До свидания, Уэйн Коулт. Но не говорите, что я иду одна. Со мной Джад-бал-джа.

Лэ знала дорогу из базового лагеря в Опар, и Коулт глядел ей вслед с комком в горле, ибо прекрасная девушка и огромный лев казались ему воплощением красоты, силы и одиночества.

Он со вздохом вернулся в лагерь и пошёл к неграм, которые тем временем улеглись спать на полуденной жаре. Он разбудил их, и они опешили, так как участвовали в походе с побережья и немедленно его узнали. Давно считая Коулта погибшим, они сначала испугались, пока не убедились, что это действительно он, а не привидение.

Со времени гибели Дорского у них не было хозяина, и они признались Коулту, что всерьёз подумывали покинуть лагерь и пробираться домой, поскольку не в состоянии забыть те таинственные и сверхъестественные происшествия, свидетелями которых им довелось стать в этой чужой местности, где они чувствовали себя одинокими и беспомощными без руководства и защиты белого хозяина.

* * *

Через равнину Опара к разрушенному городу шла девушка и лев, а позади них, на вершину скалы, с которой они спустились, поднялся мужчина и, глядя на равнину, заметил их вдали.

За ним на скалистый утес вскарабкалась сотня воинов. Они окружили высокого человека, и тот показал пальцем и сказал: «Лэ!»

— И Нума! — добавил Мувиро. — Странно, бвана, что он не нападает.

— Он и не нападёт, — ответил Тарзан. — Почему, не знаю, но уверен, что не нападёт, потому что это Джад-бал-джа.

— Глаза Тарзана, как глаза орла, — сказал Мувиро. — Мувиро видит только женщину и льва, а Тарзан видит Лэ и Джад-бал-джа.

— Мне не нужны глаза, — сказал человек-обезьяна. — У меня есть нос.

— У меня тоже есть нос, — возразил Мувиро, — но это лишь кусок плоти, торчащий на моём лице. Толку от него никакого.

Тарзан улыбнулся.

— В детстве тебе не приходилось полагаться на чутьё, чтобы спасти свою жизнь или добыть пищу, — объяснил он, — а мне приходилось всегда, тогда и теперь. Пойдёмте, дети мои. Лэ и Джад-бал-джа обрадуются, когда увидят нас.

Джад-бал-джа первым уловил слабые звуки сзади. Он остановился и обернулся. Огромная голова его величественно поднялась, уши напряглись, кожа на носу наморщилась, чтобы помочь обонянию. Лев издал низкий рык. Лэ остановилась и поглядела назад, чтобы выяснить причину его недовольства.

Увидев приближающуюся колонну, Лэ почувствовала, как сердце у неё сжалось. Даже Джад-бал-джа не смог бы защитить её от такого количества врагов. Тогда она решила попытаться раньше их достигнуть города, но когда снова взглянула на разрушенные стены на краю долины, поняла, что это бесполезно. У неё не хватит сил пробежать такое расстояние, а среди этих черных воинов наверняка немало тренированных бегунов, которые с лёгкостью настигнут её. Поэтому, покорившись судьбе, она стояла и ждала, между тем как Джад-бал-джа, пригнув голову и подрагивая хвостом, медленно двинулся навстречу людям, и по мере приближения, его злобное рычание перерастало в оглушительный рёв, от которого дрожала земля. Так он пытался отвести опасность от своей любимой хозяйки.

Но люди продолжали идти, и вдруг Лэ заметила, что шедший впереди человек был светлее остальных, и сердце её затрепетало. А когда она узнала его, то на глаза дикарки, верховной жрицы Опара, навернулись слезы.

— Это Тарзан! Джад-бал-джа, это Тарзан! — крикнула она, и её прекрасные черты озарились светом великой любви.

В тот же миг лев также, видимо, узнал своего хозяина, ибо его рычание стихло, глаза перестали сверкать, и, вскинув голову, он потрусил навстречу Тарзану и, словно большая собака, встал перед ним на задние лапы. Малыш Нкима с криком ужаса спрыгнул с плеча человека-обезьяны и, пронзительно визжа, задал стрекача назад, к Мувиро, так как нутром чуял, что Нума есть Нума. Положив громадные лапы на плечи Тарзана, Джад-бал-джа лизнул бронзовую щеку, а затем Тарзан отстранил его и быстро подошёл к Лэ. Нкима же, чей страх уже улёгся, неистово скакал на плече Мувиро, награждая льва множеством бранных кличек за пережитое волнение.

— Наконец-то! — воскликнул Тарзан, глядя в глаза Лэ.

— Наконец-то, — повторила девушка, — ты вернулся со своей охоты.

— Я вернулся в тот же день, — ответил Тарзан, — но ты уже ушла.

— Вернулся? — переспросила девушка.

— Да, Лэ, — повторил он. — Я прошёл долгий путь, прежде чем нашёл добычу, но наконец добыл мясо и принёс его тебе, а тебя уже не было, и дождь смыл твои следы, и хотя я искал тебя много дней, но найти не смог.

— Знай я, что ты намерен вернуться, — произнесла она, — то дождалась бы тебя.

— Тебе следовало бы знать, что я не оставляю друзей, — ответил Тарзан.

— Лэ огорчена, — сказала она.

— И в Опар ты с тех пор так и не возвращалась? — спросил он.

— Мы с Джад-бал-джа как раз идём туда. Я долго плутала и лишь недавно нашла дорогу в Опар. А кроме того, мне встретился белый человек, который заблудился и был болен. Я оставалась с ним, пока у него не прошёл жар и не восстановились силы, потому что думала, что он, наверное, друг Тарзана.

— Как его имя? — спросил человек-обезьяна.

— Уэйн Коулт, — ответила она. Человек-обезьяна улыбнулся.

— Оценил ли он то, что ты сделала для него? — спросил Тарзан.

— Да, он хотел пойти со мной в Опар и помочь мне вернуться на трон.

— Значит, он тебе понравился, Лэ?

— Очень понравился. Но совсем не так, как нравится мне Тарзан.

Тарзан коснулся её плеча, словно хотел погладить.

— Верная Лэ! — пробормотал он, затем резко вскинул голову, словно желая прогнать грустные мысли, и повернулся лицом