Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

— А этих видишь?

— Да, — обернулся на стариков Гарольд. Старики сидели, ничего не заказывая, и почти неслышно разговаривали о чём-то своём.

— Супруги Штраус, — произнёс тихо Виктор.[133]

— Я знаю, был такой композитор, в Германии. Это он? — удивился Гарольд.

— Нет, — усмехнулся ему Виктор в ответ, — он давно умер. А это другая семья. Евреи. Очень хорошие и добрые люди, благороднее многих лордов и пэров.

— Они евреи? — ещё больше удивился Гарольд.

— Да. Это я к тому, что не имеет значения кто ты, католик, протестант, или еврей, русский или американец, англичанин или немец.

— Чарли так же говорит, — вздохнул печально Гарольд, — люди вокруг так не считают.

— Он прав, — улыбнулся в ответ Виктор, — а люди часто бывают просто несправедливы.

Принесли заказ. Шло время. Гарольд вкусно и не спеша поел, оприходовал пудинг, чуть растянув удовольствие, и благодарно кивнул Виктору.

— Спасибо Вам, сэр, вы очень добрый человек.

— Да ну брось, малыш, — ответил ему Виктор, с лёгкой улыбкой, — дети должны хорошо кушать. И больше я ничего не знаю.

— А у нас будут вечером подавать сливовый пудинг и варёную кукурузу, — сказал Гарольд, — а я уже и не знаю, что сказать маме, почему я не голоден.

— Ну, мы так и скажем маме, — ответил шутя Виктор.

В этот момент позади Гарольда остановился капитан Смит.

— Рад встрече, господин барон, — кивнул Смит.

— Сэр! — встал Виктор, приветствуя капитана Смита, — так же рад видеть вас. Мне кажется, мы не встречались целую вечность.

— Целых три часа, — уточнил капитан.

— Позвольте Вам представить своего племянника, — указал на Гарольда Виктор, — Гарольд Виктор Гудвин. Оказалось, что их семья так же едет на этом пароходе. Присядете?

— С удовольствием, — поблагодарил и присел капитан.

— Что слышно, капитан? — спросил Виктор.

— Да что слышно, полковник? Лайтоллер забыл забрать ключ от сейфа с биноклями, зато не забыл револьверы, — вздохнул Смит, — а проходящие судна передают, что на нашем маршруте большое скопление… айсбергов и битого льда. Без бинокля, знаете ли, несколько неудобно.

— Что решили делать?

— Скорее всего, я отдам приказ увеличить обороты. Попробуем проскочить ледяные поля, хотя Мёрдок уже выступил против двадцати двух узлов.

— Мёрдок?

— Да, мой первый помощник, — кивнул капитан Смит.[134]

— Может быть…

— Здравствуйте, капитан! — прервал их беседу женский голос.

— Миссис Браун! — встал капитан, приветствуя даму.[135]

— Ничего не могу поделать с собой! — объявила Браун, — мне категорически нельзя находиться в курительной!

— Почему? — не понял её капитан Смит.

— Так и манит играть в покер с этим шулером Астором, — ответила Маргарет Браун.

— А что ж, разве плохо играть в покер? — посмотрел на Браун Виктор, — не вижу ничего плохого в даме, играющей в покер!

— Барон, но видели бы Вы глаза миссис Гордон, — рассмеялась Маргарет Браун в ответ, — такое ощущение, что она монашка, а я увела мужа у Мадлен Форс. Кто? Я? Да посмотрите на меня и на леди Астор!

Она присела рядом с капитаном и достала папиросу, вставив её в мундштук.

— Вы позволите, господа?

— Конечно, — прикурил ей капитан.

— А кто же это у нас такой? — посмотрела Маргарет Браун на Гарольда.

— Я не знакомил Вас со своим племянником? — извинился перед ней Виктор, — миссис Браун, познакомьтесь, это Гарольд, он очень серьёзный и очень скромный молодой человек.

— Какой милый мальчик, — улыбнулась Маргарет Браун.

— Официант! — окликнула она белую фигуру у стойки, — быстренько малышу лимонад и мороженое, за мой счёт! И будьте добры, чтобы мороженое было самое вкусное, что у вас есть!

— Когда мне было столько же лет, сколько этому мальчику, я и не знала, что на свете есть мороженое и лимонад, — посмотрела Маргарет Браун на Гарольда.

— Почему? — удивился Гарольд, — их не было?

— Да уж, Гарри, — вздохнула она, — в трущобах Ганнибала, в штате Миссури мы думали, что чёрный хлеб с ломтиком сахара это самое вкусное лакомство на белом свете. По крайней мере, у родителей только на это и хватало.

— Разве Вы… — удивился Гарольд.

— Ты думаешь я всегда была такой богатой и ужинала в дорогих кафе? — рассмеялась Браун, — мальчик мой, когда я родилась, родители только что приехали из Ирландии и у них из всех вещей была одна сковородка и дырявая крыша в конуре, где ютились они и мы, шестеро голодных детей! Я читать училась по обрывкам газет, а писать — углём на старых ящиках.

— Вы из Ирландии? Вы… — Гарольд замолчал, его губы задрожали, а в глаза набежали слёзы. Он перехватил дыхание чтобы не заплакать.

— Католичка, — кивнула ему, улыбнувшись, Браун.

— Но… этого не может быть, — не поверил мальчик.

— Может, — погладила его по голове Маргарет Браун, — вижу тебе тоже довелось хлебнуть горя?

— Угу… — кивнул Гарольд.

— Ты главное верь, что ты лучше тех, кто тебя обижает, — сказала Браун, — и у тебя всё на свете получится!

Принесли мороженое и лимонад.

Гарольд не вникал в разговор взрослых. В кафе пришёл оркестр и заиграла музыка. Гарольд любил слушать красивую музыку. Не с граммофонных пластинок, а настоящую. В Мелкшаме он часто прятался за дверью в зал и слушал, как мама играет на рояле. А после того, как из Мелкшама уехали, Гарольд скучал за маминым роялем и мелодиями, которые мама наигрывала детям, или просто так, каждый вечер. Особенно Гарольду нравились спокойные и грустные вальсы. Под них можно было мечтать.

Но оркестр играл что-то весёлое.

— Ну, господа, разрешите откланяться? — встал Виктор, глянув на часы, — нам уже пора!

— Очень жаль, барон, — поднялась Маргарет Браун, — я думаю, что мы в скором времени с вами увидимся? Вы часто очень внезапно исчезаете!

Она посмотрела на вставшего следом Гарольда.

— И с Вами, молодой человек, тоже буду очень рада увидеться, — сказала Маргарет Браун.

— Благодарю Вас, миссис Браун, — вежливо ответил ей Гарольд.

— «Осень», господа! — крикнула Маргарет Браун музыкантам.[136]

Оркестр на мгновение затих, Хартли поклонился, потом опустил на струны смычок и послышалась мелодия.

Гарольд на минуту остановился в дверях кафе и обернулся в зал, услышав эту музыку. Он её раньше никогда не слышал. Ему показалось, что она была самой красивой из тех, что он когда-либо слышал.

— Это Штраус? — спросил он, посмотрев на Виктора.

— Арчибальд Джойс, — ответил Виктор, — правда красиво?

— Да, сэр, — согласился мальчик.

— Мой любимый вальс, — сказал ему Виктор.

— Мой тоже… наверное… теперь, — заслушался Гарольд.

Маргарет Браун подала руку капитану Смиту, приглашая старого капитана на танец. Гарольду захотелось тут остаться, он поднял глаза на Виктора и увидел, что тот тоже стоит, глядя на Смита и Браун, так же слушая музыку.

Миссис Браун посмотрела в сторону мальчика и улыбнулась.