Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да ну, брось, Карл! — ответил ему Гарольд, — если ты не можешь, то и я не буду, чтобы ты не расстраивался. Кроме того, мне не нравится футбол.
— Спасибо, — благодарно улыбнулся Карл.
В них полетел мяч. Следом за мячом прибежал Фрэнки, поймал его ещё на лету и подал с ноги мальчишкам. Те зашумели, а Фрэнки махнул Гарольду рукой.
— Идёшь в футбол играть?
— Не… — покрутил головой Гарольд, — мы тут посидим… или… или если что, найди нас… где-нибудь!
— Я, когда приеду в Америку, — громко сообщил Фрэнки, — вступлю в футбольную команду! И стану футболистом! Буду играть на стадионах! Обожаю стадионы! Там все кричат, радуются и так здорово, когда вот это — «Гооооол!» — попытался он изобразить шум толпы, но тут же осёкся, поняв, что выглядит смешно.
— Да? — задумался Гарольд и вздохнув отвёл глаза, — может быть…
— Хорошо! — крикнул, Фрэнки, — увидимся в каюте! Пока, Карл! Заходи тоже! — и побежал к друзьям.
Фрэнк был и похож на Гарольда, и не похож. И вообще Гарольд не понимал, как они могли так быстро подружиться, стать лучшими друзьями и найти что-то общее друг в друге, если этого общего у них вообще не было! Настолько они были разные.
Фрэнк был шумный, шустрый, быстрый и непоседа. Гарольд был полной противоположностью. Как чёрное и белое. Чтобы на что-то решиться, мальчику надо было долго думать и рассуждать с самим собой. В результате, конечно же, он ничего не мог довести до конца.
Фрэнку хватало пары минут, чтобы настроение изменилось. Гарольд, если обижался, то обижался надолго. Он, в своих размышлениях над планами, мог проходить целый день и результате ничего не сделать…
Фрэнк ориентировался в любой ситуации, нравилось ему это или не нравилось.
Если же чего-то не хотел Гарольд, то его невозможно было заставить это сделать. Как выражался папа, и мама была с ним согласна, — «На Гарольда где сядешь — там и слезешь!».
Вот и сейчас, ему просто не хотелось играть в футбол, потому что футбол он терпеть не мог… По крайней мере, так он считал.
Карл был больше похож на Гарольда. Он любил поговорить о чём-то и мог слушать Гарольда очень долго, с интересом и восхищением внимая каждому слову своего друга. А слушателей Гарольд очень любил. Ему их постоянно не хватало, потому что дома его никто не хотел слушать. А тут — целый Карл!
Они посидели на лавочке, немного помечтали, Гарольд делился своими мечтами и выдумывал на ходу целые истории, а потом сам слушал рассказы Карла про Швецию, про Америку и про то, как интересно в Монтане. Оказывается, Карл прожил в Америке целый год, а потом они уехали домой, в Швецию. Но папины сёстры уговорили их вернуться обратно и сейчас ехали вместе с ними.
— Наверное они любят тебя? — спросил Гарольд про тётушек Карла.
Карл поморщился.
— Они такие противные. Они скучные, и все разговоры только о Боге и заставляют молитвы читать, — вздохнул он скорее раздражённо, чем с сожалением, — а что мне их читать? Бог мне ногу не исцелил. А значит — нет Его! Был бы Бог, он бы не дал той вагонетке переехать меня!
— Чарли с тобой бы согласился, — кивнул уверенно Гарольд.
— Почему?
— А он тоже в Бога не верит.
— А ты как думаешь? Он есть? — посмотрел на друга Карл.
Гарольд замотал головой.
— Я не знаю. Я не помню, чтобы те, кто читает молитвы, делали что-то хорошее. Наверное нет…
…Солнце опустилось. На «Титанике» зажгли свет. За Карлом пришла мама, а Гарольд побрёл по палубе, любуясь не то себе под ноги, не то разглядывая вечерний океан. Вдруг, мальчик уткнулся в кого-то, не заметив перед своим носом человека.
— Ой… — испугавшись, остановился Гарольд.
— Да пустое, — обернулся к нему человек.
— Ой, здравствуйте! — улыбнулся вежливо Гарольд и так же вежливо начал оправдываться, — а я Вас знаю, вы в соседней каюте, с папой едете! Мне право неловко. Простите меня за мою нерасторопность…
— Да ладно тебе, Гарольд, — рассмеялся Виктор, — рад встрече! Не ожидал! Я и сам задумался, если честно.
Он протянул Гарольду руку совсем по-взрослому. Гарольд даже смутился. Он не привык, что взрослые первые здороваются с ним, и как-то неловко пожал руку Виктору.
— Гарри… — серьёзно ответил мальчик.
— Очень приятно, — ответил Виктор, — меня зовут Виктор фон Готт.
— Взаимно, сэр, — вежливо кивнул Гарольд.
— Ну вот, инцидент исчерпан, — сказал Виктор, — как насчёт идеи, чтобы немного прогуляться? Твой папа не будет тебя ругать?
— Что Вы! — ответил Гарольд, — он же Ваш друг теперь? Да и вообще, он никогда не ругает меня. Значит, не будет.
— И куда ты хотел бы пойти? — спросил Виктор.
— Я не знаю, — подумал и вздохнул Гарольд, — мне кажется, тут и идти некуда.
— Да уж, это точно, — ответил, усмехнувшись, Виктор, — знаешь, у меня к тебе есть предложение!
— Какое? — с интересом посмотрел на него Гарольд.
— Идём, проберёмся в Первый класс и там немного погуляем?
— А можно?
— Со мной — можно, — улыбнулся Виктор и поманил мальчика за собой.
В «Парижском Кафе» было тихо и даже почти пусто. За столиком, в другом конце зала, сидела пожилая пара, а официант скучал у стойки.
Виктор подал стюарду свои шинель и фуражку, а затем кепку и курточку Гарольда.
— Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома, как ни в чём ни бывало, — подтолкнул в зал Гарольда Виктор.
Пройдя к одному из столиков, они присели и через минуту возле них вырос официант.
— Мальчику мороженого и… — посмотрел Виктор на Гарольда.
— Что ты будешь? — спросил он у него.
— Я не знаю… — растерялся Гарольд.
— Ладно, — подмигнул ему Виктор и глянул на официанта.
— Маринованную сельдь, будьте добры, пирог с телятиной и ветчиной, а на горячее «Цыпленка по-мэрилендски». Да, и ещё яблочную меренгу и пудинг с заварным кремом.
— Сию минуту, сэр, — ответил официант и словно испарился.
— Не робей, — снова подмигнул Виктор мальчику.
— Я даже не слышал про такую… такие… — покраснел Гарольд, — боюсь Вас опозорить, сэр. Я даже не знаю как себя вести в таких заведениях.
— Было время когда и я этого не знал, — ответил, шутя, Виктор, — но рано или поздно надо учиться.
Гарольд улыбнулся в ответ.
— Спасибо, сэр. А тут тихо, не так как у нас.
— По вечерам тут играет музыка. Прекрасный скрипач и просто замечательный человек, Уоллес Генри Хартли со своим оркестром[132], — вздохнул Виктор и указал взглядом на пожилую
