Мальчики Берджессы - Элизабет Страут

– Я понимаю. – Сьюзан оперлась рукой о спинку стула. – Ты не обязан жить со мной, милый. Ты можешь вернуться туда, как только захочешь.

Он запустил пальцы в волосы и улыбнулся своей обычной простоватой улыбкой.

– Да нет, я хочу жить здесь. Просто говорю, что все это очень странно!

– Ну, вечно ты здесь не будешь. Вся молодежь уезжает из Мэна, потому что тут работы нет.

– Сьюзи, – перебил ее Боб, – что ты несешь? Если Зак решит податься в гериатрию, здесь ему хватит работы на всю жизнь.

– Слушайте, – вмешался Зак, – а дядя Джим-то где?

– Занят, – ответил Боб. – Мы надеемся, что очень.

На Восточное побережье опустилась ночь. Раньше всего солнце село в прибрежном городке Любек, затем в Ширли-Фоллз, а потом и дальше – в Массачусетсе, Коннектикуте, Нью-Йорке. Уже давно стемнело, когда автобус подвез Джима Бёрджесса к похожему на железные соты автобусному терминалу Портового управления Нью-Йорка; было темно, когда он смотрел из окна такси на город с Бруклинского моста. Абдикарим завершил последнюю молитву перед сном и думал о Бобе Бёрджессе, наверное, он теперь дома с темноглазым мальчиком – тем мальчиком, который в этот самый момент говорил матери: «Да-а, стены надо бы перекрасить». Боб пошел выпустить собаку и стоял на крыльце, дышал холодным воздухом. На небе не было ни луны, ни звезд, и Боб изумлялся, до чего же в этом городе ночью темно. Он думал о Маргарет с любопытством, и его сердце уже чуяло свою судьбу. Он никогда – никогда – не предполагал, что вернется в Мэн. На минуту ему даже сделалось жутко: придется день ото дня носить толстые свитера, стряхивать снег с ботинок, входить в холодные комнаты. Он ведь сбежал от этого, и Джим тоже. И все-таки то, что его ожидало, было уже знакомо, и Боб подумал: «Такова жизнь». Мысли же о Джиме не облекались в слова, а представляли собой наплыв чувств, глубоких, как ночное небо. Боб позвал собаку и вернулся в дом. Он лег спать на диване у Сьюзан, сжимая переведенный на вибросигнал телефон, – не выпускал его из рук всю ночь: вдруг Джиму понадобится помощь. Но телефон молчал, он так и остался темным и неподвижным, когда первые бледные лучи утреннего света бесцеремонно пробились сквозь жалюзи.