Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Мы далеко от лагеря, — ответила Зора. — Как далеко, я не знаю, но сумела бы вернуться, если бы не арабы.

Затем вкратце она рассказала историю предательства Абу Батна и своего пленения.

— Шейх объявил привал сегодня сразу после полудня. Люди очень устали и впервые за все дни ослабили наблюдение за мной. Я поняла, что наконец-то настал момент, которого ждала с таким нетерпением, и, пока они спали, убежала в джунгли. Меня хватились почти сразу, и Абу Батну удалось догнать меня. Остальное вы видели сами.

— Подумать только, насколько непредсказуема и вместе с тем удивительна судьба, — промолвил он. — Надо же — ваш единственный шанс на спасение зависел от моего случайного пленения в Опаре! Зора улыбнулась.

— Судьба сделала больше, — сказала она. — А что если бы вы вообще не появились на свет?

— Тогда Абу Батн увез бы вас в гарем какого-нибудь черного султана, или же, как знать, в Опаре в плен попал кто-нибудь другой.

— Я рада, что вы появились на свет, — сказала Зора.

— Благодарю вас, — ответил Коулт.

Разговаривали они тихо, прислушиваясь, нет ли погони. Коулт подробно рассказал о событиях, предшествовавших его пленению, хотя и опустил кое-какие подробности своего побега из чувства благодарности к выручившей его безымянной девушке. Коулт также умолчал о неумении Зверева управлять своими людьми, как и том, что тот бросил его и Ромеро на произвол судьбы в стенах Опара и даже не попытался им помочь, проявив тем самым непростительную трусость. Американец полагал, что девушка — возлюбленная Зверева, и не хотел её огорчать.

— Что стало с товарищем Ромеро? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Коулт. — Последнее, что я видел, как он мужественно отбивался от маленьких уродливых демонов.

— Один? — поинтересовалась Зора.

— Положим, я тоже без дела не стоял.

— Я имею в виду не это, — произнесла она. — Конечно, я знаю, что вы были вместе с Ромеро, а кто ещё?

— Больше никого.

— Значит, в город вошли только вы вдвоём? — спросила она.

Коулт замялся.

— Видите ли, — начал он, — негры отказались войти в город. Нам оставалось либо идти без них, либо отказаться от попытки завладеть сокровищами.

— Но пошли-то только вы и Мигель, разве нет? — не унималась Зора.

— Меня так быстро вырубили, знаете ли, — произнёс он со смешком, — что даже не знаю точно, что там произошло на самом деле.

Глаза девушки сузились.

— Какая низость, — возмутилась она.

Во время беседы Коулт то и дело поглядывал на девушку. Как прекрасна она была, даже в лохмотьях и заляпанная грязью. Она за это время несколько похудела, глаза глядели устало, а лицо осунулось от лишений и тревог. Тем поразительней воспринималась сейчас её красота. Казалось невероятным, что она может любить грубого и властного Зверева, который был её противоположностью во всех отношениях.

Вскоре она нарушила короткое молчание.

— Мы должны попытаться вернуться в базовый лагерь, — сказала она. — Моё присутствие там крайне необходимо. Столько всего нужно сделать, и никто, кроме меня, с этим не справится.

— Вы думаете только о деле и никогда о себе. Вы очень верны делу.

— Да, — ответила она. — Я верна тому делу, которому присягнула.

— Боюсь, что в течение последних нескольких дней я думал скорее о собственном благе, нежели о благе пролетариата, — сознался Коулт.

— Мне кажется, в душе вы остались буржуа, — сказала она, — и продолжаете относиться к пролетариату с презрением.

— С чего вы взяли? — спросил он. — По-моему, я не давал оснований для подобных выводов.

— Иной раз интонация, с которой произносится то или иное слово, выдает сокровенные мысли говорящего. Коулт от души рассмеялся.

— С вами опасно беседовать, — подытожил он. — Теперь меня расстреляют на рассвете? Она серьёзно посмотрела на него.

— Вы не похожи на других, — вымолвила она. — Мне кажется, что вы не представляете, насколько мои друзья подозрительны. Хочу предупредить вас, чтобы вы следили за каждым своим словом, когда будете разговаривать с ними. Среди них есть ограниченные, невежественные люди, которые не доверяют вам ввиду вашего социального происхождения. Они очень щепетильны в вопросах классового превосходства и считают, что на авансцену выдвинулся их класс.

— Их класс? — переспросил Коулт. — А мне помнится, вы как-то говорили, что у вас пролетарские корни. Если он думал застать Зору врасплох и увидеть её смущение, то просчитался. Она не дрогнула и не отвела взгляда.

— Так оно и есть, — ответила девушка, — но тем не менее я хорошо вижу недостатки своего класса.

Он пристально изучал её, тень улыбки тронула его губы.

— Я не верю…

— Почему вы замолчали? — спросила Зора. — Чему вы не верите?

— Простите меня, — ответил Коулт. — Похоже, я начинаю думать вслух.

— Будьте осторожны, товарищ Коулт, — предостерегла Зора. — Думать вслух иногда смертельно опасно.

Она смягчила свои слова улыбкой.

Дальнейший разговор был прерван звуками мужских голосов в отдалении.

— Идут, — шепнула девушка.

Коулт кивнул, и оба замолчали, слушая звуки приближавшихся шагов и голосов.

Люди остановились неподалёку, и Зора, понимавшая по-арабски, услышала, как один из них сказал:

— След кончается здесь. Они вошли в джунгли.

— Что за мужчина с ней?

— Судя по следам, это неверный, — ответил первый.

— Они обязательно пойдут к реке, — сказал третий. — Если бы пытался бежать я, то пошёл бы этой дорогой.

— Аллах! Ты говоришь мудрые слова, — произнёс первый. — Мы развернемся здесь цепью