Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Наконец-то, – прорычал дядя. – Прошло уже несколько дней, Инес! И не думай, что я не знаю, где ты. Лорена мне все рассказала. Какого черта ты делаешь в Александрии?
– Ты дважды залил ковер, – сухо заметила я. – Нам пришлось ходить по комнате в обуви, чтобы не промочить чулки.
– Достойное наказание за то, что заставила меня волноваться,– парировал дядя.– Я застрял в этой камере, а ты за сотни миль отсюда и наверняка угодила во всевозможные неприятности. И ни одной весточки. Ты хоть представляешь, как я себя чувствую?
Я поежилась. Мне стало ужасно стыдно.
– Мы были заняты, – ответил Уит, продолжая жевать. Он уже успел опустошить половину тарелки.
– Это Уитфорд? – спросил Tío Рикардо. – Скажи этому негодяю, что ему следовало думать головой… В чем дело, Абдулла? – Мой дядя отвернулся, и я услышала приглушенный голос. Tío Рикардо, закатив глаза, снова повернулся ко мне. – Абдулла считает, что я слишком строг к вам обоим. И он передает привет и поздравления, и я не знаю, что еще. Здоровья на веки вечные или что-то в этом духе.
Я рассмеялась.
– Мы можем поговорить с ним, por favor[30]?
– Разве я не заслуживаю еще нескольких минут? – вздохнул Tío Рикардо.
Уит перестал жевать и присел рядом со мной на кровать. Прижался своим виском к моему и заглянул в чашку.
– Это важно, Рикардо.
– Гм, – хмыкнул он и исчез. Мгновение спустя в чашке появился Абдулла, усталый, с осунувшимся лицом, с отросшей бородой.
– Как вы себя чувствуете? – встревоженно спросила я.
– Теперь, когда я вижу вас двоих, мне намного лучше, – ответил Абдулла. – Я так рад за вас. Вы отличная пара. Если бы я только мог познакомить с кем-нибудь Фариду. Мне бы хотелось, чтобы она встретила хорошего человека…
– Абдулла, – перебил его Уит. – Нам нужно кое о чем с тобой поговорить.
– Да?
Мы быстро пересказали каждое из увиденных мною воспоминаний, пропустив события на маяке. Моему дяде не нужно знать об Исадоре или о ранении Уита. У него возникнут вопросы, а у нас нет времени успокаивать его.
Да и любые заверения о безопасности в нашем случае были бы ложью.
Я не знала, удастся ли кому-нибудь из нас выбраться живым из этой переделки, – от правды у меня все сжималось внутри. Я отмахнулась от беспокойства, сосредоточившись на словах Абдуллы.
– Подземные каналы? – спросил он. – Наверное, вы имеете в виду древние цистерны Александрии.
– Цистерны? – переспросил Уит.
– Времен Александра Македонского, когда он основал город, назвав его в честь себя, разумеется. Он принимал активное участие в строительстве и позаботился о том, чтобы у жителей был доступ к воде. Здесь находятся сотни цистерн, которые обеспечивали александрийцев водой и были соединены рядом каналов с Нилом. Но каналы использовались не только для водоснабжения – полагаю, именно Юлий Цезарь отправил своих солдат под землю, чтобы сохранить все передвижения в тайне, когда подавил восстание брата Клеопатры Птолемея XIII.
Мы с Уитом переглянулись, и я почувствовала, что мы подумали об одном и том же. Именно Клеопатра рассказала Цезарю о подземных каналах.
– Значит, они проходят по всему городу, – заметил Уит.
– Да, – кивнул Абдулла. – Кстати, все это мне известно благодаря колоссальной работе Махмуда эль-Фалаки, человека с массой талантов: он был придворным астрономом, землекопом, физиком и картографом. Ему было поручено создать карту древней Александрии, и он смог расположить древние здания там, где они находились в древности. Конечно, никто в англоязычном мире не верит ему и не отдает должного его заслугам, – печально добавил Абдулла, покачав головой. Его лицо расплылось от движения, вода покрылась резкой рябью.
Эта информация давала надежду, но она не помогла точно определить, где Клеопатра могла спрятать Хризопею по пути во дворец, чтобы попросить аудиенции у Юлия Цезаря.
– Не думаю, что там укрыто что-то еще, – сказала я.
– Раз вы заговорили об этом, – медленно продолжил Абдулла, – среди археологов ходит одна легенда. Но это лишь слухи, и они не основаны на доказательствах – только на нескольких записях.
Я подалась вперед, чувствуя, как в горле запульсировало от волнения.
– Какие слухи?
– Великая Александрийская библиотека была одной из самых знаменитых библиотек древности. Ее построили в честь девяти муз искусств, и служила она образовательным центром. В ней хранились тысячи свитков не только об истории Египта, но и об истории десятков стран. К сожалению, Юлий Цезарь поджег египетские корабли в гавани, надеясь помешать флоту Птолемея, и огонь перекинулся на склад, соединенный с библиотекой, – ответил Абдулла. – По оценкам некоторых историков, сгорело около сорока тысяч свитков.
– Это ужасно! – воскликнула я, подумав о Клеопатре и о том, что она почувствовала, видя, как горит ее город.
– Что ж, благодаря этому еще больше бесценных документов попало в дочернюю библиотеку Серапеума, древнего храма, посвященного Серапису, – продолжил Абдулла. – Многие свитки из Великой библиотеки были перевезены туда на хранение, но вот что интересно. Ходят слухи о тайной библиотеке, где были спрятаны некоторые из самых ценных папирусов.
– Тайной библиотеке? – переспросил Уит.
Абдулла улыбнулся.
– Говорят, она связана с Серапеумом.
– Серапис и его верный спутник Цербер, – пробормотала я, опустив взгляд на коробку с вещами матери. Я знала, что найду внутри карту древней Александрии, где на маленькой боковой улочке кто-то нарисовал фигуру трехглавой собаки.
– Да, их часто изображают вместе, – сказал Абдулла. – На маяке должно быть изображение Цербера. Интересно, что гостям Александрии сначала приходилось платить пошлину за вход в гавань. Любые свитки или папирусы, которые они привозили с собой, приходилось отправлять в библиотеку для копирования. Так Великая библиотека и стала великой.
– И некоторые из этих свитков увезли в тайную библиотеку, – произнес Уит. – Может ли она находиться под землей?
Абдулла наклонил голову и пожал плечами.
– Как знать?
* * *
Уит хотел немедленно отправиться в Серапеум, но прибыл врач, полный решимости осмотреть своего пациента. Наверное, он ожидал увидеть его на пороге смерти и был весьма удивлен, наблюдая за тем, как я кричу на Уита, который попытался обуться.
Врач выгнал меня из номера, решив, что я нервирую пациента.
Я стояла в коридоре, и звуки оживленного спора доносились даже из-за закрытой двери. Я знала, что должна вернуться в комнату, но что-то сдержало меня. Вместо этого я медленно вышла в холл. Уит будет жить, и теперь я не имела ни малейшего представления о том, что делать дальше. Ночью, когда он вцепился в мою руку мертвой хваткой, я простила его за то, что он сделал.
