Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Не думаю, чтобы это было так забавно для мистера Джима, а?
— Увы, это так, — ответила Эмили. — Но ведь зато жизненный опыт, не так ли?
— Пора ему его набираться, в жизни не только забавы и развлечения, — зло сказал Роберт Гарднер. — Да-а… Чтобы сражаться в Великой войне, он был слишком молод, ну так получай по шее из другого источника! — Он с любопытством посмотрел на Эмили. — А вы по какой причине пожелали меня видеть? — В голосе его прозвучало подозрение. — Впрочем, если собираетесь выходить замуж, то, конечно, следует познакомиться с родственниками мужа. Узнайте, пока не поздно, самое худшее. Так вы действительно собираетесь выйти за Джима?
— А почему бы нет?
— Несмотря на обвинение в убийстве?
— Несмотря на обвинение в убийстве.
— Прекрасно, — сказал Роберт Гарднер. — Но я что-то не замечаю, что вы унываете. Можно даже подумать, что вы радуетесь.
— А я и радуюсь. Ужасно увлекательно выслеживать убийцу.
— Как-как?
— Я говорю, выслеживать убийцу ужасно увлекательно, — повторила Эмили.
Роберт Гарднер посмотрел на нее пристально, потом откинулся на подушки.
— Я устал, — капризно сказал он. — Я не могу больше говорить. Сиделка! Где сиделка? Я устал.
Сиделка Дэвис поспешно вошла из соседней комнаты.
— Мистер Гарднер очень быстро устает. Я думаю, мисс Трефусис, вам лучше уйти.
Эмили поднялась. Она живо кивнула и сказала:
— Всего хорошего, дядя Роберт. Может быть, я как-нибудь еще загляну.
— Что вы этим хотите сказать?
— Au revoir! — сказала Эмили.
Она уже дошла до входной двери, как вдруг остановилась.
— Ой, я забыла перчатки, — сказала она Беатрис.
— Я принесу их, мисс.
— Нет-нет, я сама. — И она легко взбежала по лестнице и отворила дверь.
— О-о! — сказала Эмили. — Прошу прощения. Извините. Мои перчатки. — Она демонстративно взяла их и, одарив двух обитателей комнаты, которые сидели рука об руку, очаровательной улыбкой, быстро спустилась по лестнице и вышла из дома.
«Это забывание перчаток — такой примитив, — сказала себе Эмили, — и вот срабатывает второй раз. Бедная тетя Дженнифер! Интересно, знает ли она? Вероятно, нет. Надо спешить, а то Чарлз уж заждался».
Эндерби ждал ее в «Форде» Элмера в условленном месте.
— Есть успехи? — спросил он, подтыкая вокруг нее плед.
— В некотором смысле — да. Впрочем, я не уверена.
Эндерби с недоумением взглянул на нее.
— Нет, — сказала Эмили. — Я не собираюсь тебе об этом рассказывать. Понимаешь, скорее всего, это не имеет к делу никакого отношения. А раз так, не стоит и говорить.
— Ну и строгости, — вздохнул Чарлз.
— Прости, — сказала Эмили, — но тут уж ничего не поделаешь.
— Тебе виднее, — холодно отозвался Чарлз.
Они ехали молча. Чарлз чувствовал себя оскорбленным. Эмили одолевали новые идеи. И уже показался Экземптон, когда она все-таки нарушила молчание неожиданным вопросом:
— Чарлз, ты играешь в бридж?
— Да, играю. А что?
— Я вот что подумала. Как игроки обычно оценивают свои карты? Если ты отбиваешься — считай выигрывающие, если нападаешь — считай проигрывающие. Мы сейчас нападаем, а поступаем, видимо, не так.
— Почему это?
— Ну ведь мы же считаем «выигрывающие карты», верно? Я хочу сказать, проверяем людей, которые могли бы убить капитана Тревильяна. Вероятно, поэтому мы так и застряли.
— Я не застрял, — возразил Чарлз.
— Ну, значит, я так застряла, что уже не в состоянии соображать. Давай посмотрим на все это с другой стороны, посчитаем людей, которые, скорее всего, не убивали Тревильяна.
— Давай… — Эндерби задумался. — Для начала мать и дочь Уиллет, Барнэби, Рикрофт, Ронни и… Дюк.
— Да, — согласилась Эмили, — мы знаем, что никто из них не мог убить его, потому что во время убийства они находились в Ситтафорд-хаусе и видели друг друга. Не могут же они все врать.
— Фактически все живущие в Ситтафорде вне подозрений, — сказал Эндерби. — Даже Элмер. — Он понизил голос, чтобы шофер не услышал его. — Ведь дорога в пятницу была непреодолима.
— Он мог пройти пешком, — сказала Эмили так же тихо. — Если Барнэби смог добраться в тот вечер, Элмер вполне мог, выйдя во время ленча, дойти до Экземптона в пять, убить его и вернуться назад.
Эндерби покачал головой.
— Не уверен, что мог вернуться. Вспомни, снег пошел в половине седьмого. Во всяком случае, ты же не обвиняешь Элмера? Или обвиняешь?
— Нет, — сказала Эмили. — Хотя, конечно, он ведь мог быть одержим мыслью об убийстве…
— Тсс! — поднял палец Чарлз. — Он обидится, если тебя услышит.
— Во всяком случае, — сказала Эмили, — ты не можешь с полной уверенностью говорить, что он не мог убить Тревильяна.
— Но он не мог сходить в Экземптон и вернуться так, чтобы никто в Ситтафорде не заметил и не стал бы говорить, что это странно.
— Да, тут уж действительно знают обо всем, — согласилась Эмили.
— Точно, — подтвердил Чарлз. — Потому-то я и говорю, что обитатели Ситтафорда вне подозрений. Сидели дома мисс Персехаус и капитан Вайатт, но оба — инвалиды и не в состоянии идти по колено в снегу. А вот если бы кто-то из Куртисов сделал это, они, конечно, отправились бы в Экземптон заранее и со всеми удобствами, будто на уик-энд, и вернулись бы, когда все уже улеглись спать.
Эмили рассмеялась:
— Нельзя незаметно уехать из Ситтафорда на уик-энд.
— Куртис бы обошел молчанием этот факт, если бы он касался миссис Куртис, — сказал Чарлз.
— Конечно, наиболее подходящая личность — Абдулла. В книжке бы написали: «Этот индус был матросом, а капитан Тревильян во время мятежа выбросил за борт его любимого брата…»
— Я отказываюсь верить, что этот несчастный, забитый туземец мог кого-нибудь убить, — сказал Чарлз. — А, знаю, знаю! — вдруг воскликнул он.
— Что? — неторопливо спросила Эмили.
— Жена кузнеца. Та, которая ждет восьмого. Отважная женщина, несмотря на свое положение, совершила пешком этот путь и пристукнула капитана.
— Господи, а зачем?
— Потому что, хотя кузнец и был отцом предыдущих семи, Тревильян был отцом ее будущего, восьмого ребенка.
— Чарлз, — сказала Эмили, — нельзя ли поделикатнее? И вообще, тогда уж убивает вовсе не она, а сам кузнец. Вот это история! Ты только представь себе этот рулон в мускулистой руке! А жена могла и не заметить его отсутствия: не так-то просто управляться с семью детьми.
— Это превращается в какое-то идиотство, — заметил Чарлз.
— Да, пожалуй, — согласилась Эмили. — Подсчет проигрышей не обещает успеха.
— А как насчет тебя? — спросил Чарлз.
— Меня?
— Да. Где ты была во время убийства?
— Ну и ну! Такое мне в голову не приходило. Где? В Лондоне, конечно. Но не знаю, сумела ли бы я доказать. Я была одна в квартире.
— Вот-вот, — сказал Чарлз. — И мотив есть. Твой жених получает двадцать
