Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Фредерик посмотрел на дорогу в даль.
— А университет я окончил, к твоему сведению, в Париже.
— А в Париже католики? — спросил Гарольд, посмотрев на отца.
— Католики, — ответил Фредерик, продолжая смотреть на дорогу.
— А почему мы тогда не поедем в Париж? — подумал Гарольд вслух.
— Потому, что дядя Томас нас ждёт в Ниагара-Фоллз.
Дядю Томаса Гарольд не знал. Он только слышал о нём. Но прекрасно понимал, что жизни тут не будет. И тот ужасный день в школе он забыть не мог. Хотя всех и простил в душе, но ни с кем тут не дружил. Да и с Гарольдом никто не хотел дружить. Да и не очень-то и хотелось.
Уильям был постарше, хитрее и так или иначе ему было легче. Уильям умел драться. А Гарольд не мог. Не хотел. Просто не знал как это делается. И никому его было не понять.
— Сходили бы вы с Джесси в лавку к мистеру Джеффу и прикупили бы что-то в дорогу? — сказал Гарольду Фредерик.
Гарольд посмотрел на отца.
— Но папа…
— Боишься своих «друзей»? — спросил отец.
— Да… — кивнул Гарольд.
— Вот потому у нас и всё плохо в этой стране, — вздохнул Фредерик.
— Хорошо папа… я не буду бояться… — ответил Гарольд и опустил голову.
В лавке, на самом углу с центральной улицей, Гарольд деловито рассматривал содержимое витрин, пока хозяин лавки небрежно швырял в корзинку к Джесси картошку.
— Три шиллинга! — громко сказал хозяин лавки и Гарольд подошёл к Джесси.
— За что три шиллинга? — удивился мальчик.[119]
Он достал из корзинки капусту и положил её на весы.
— Поменяйте это. Она гнилая и не весит даже двух фунтов! — потом взял в руки корзинку с картошкой и поставил её туда же.
— Вы хотите сказать, что тут целый стоун?
— Э… — оторопел хозяин, — это мой товар! И тут я устанавливаю цены!
— Гарри, не надо спорить… — виновато опустила глаза Джесси.
— А я не спорю насчёт цены, — смело ответил мальчик, — я прошу чтобы Вы заменили гнилую капусту на хорошую. И взвесили её и картошку без нашей корзинки!
— Одна картофелина весит четверть фунта! — чуть не закричал хозяин. Гарольд взял в одну руку большую картофелину, а во вторую маленькую.
— Вы хотите сказать, что они одинаковы?
— Гарри… — заплакала позади Джесси, — мне за тебя очень стыдно…
— Ладно, ладно… — быстро успокоился хозяин, — путь будет по-твоему, только не надо кричать, — отбросил он вилок гнилой капусты и положил в корзинку белый и чистый, — шиллинг и восемь пенсов, и никаких разговоров на улице! Договорились? — посмотрел он на Гарольда.
— Хорошо, мистер Джефф, — усмехнулся ему в глаза Гарольд, — никаких разговоров!
— Мне стыдно за тебя! — тихо сказала Джесси, когда они вышли на улицу.
— За что? — не понял Гарольд и посмотрел на неё.
— Ты нагрубил мистеру Джеффу, — ответила девочка.
— Я не дал нас обмануть! — чуть не засмеялся Гарольд.
— Но ты никогда таким не был… он теперь может отказаться с нами торговать, — опустила глаза Джесси.
— Мы всё равно уезжаем и плевал я теперь на мистера Джеффа! И на Сэмюэлсов тоже! — ответил Гарольд и забрал корзинку у сестры…
Уже за углом Джесси заметила Сэмюэлсов и дёрнула Гарри за рукав.
— А? — остановился Гарольд и в недоумении глянул на сестру.
— Опять они, — кивнула Джесси на Сэмюэлсов, — давай звать людей на помощь!
Гарри ухмыльнулся и ступил шаг вперёд.
— Пошли! — ответил он Джесси, — не собираюсь я из-за них ходить окольными путями!
— Как скажешь, — сказала девочка, — только они могут побить тебя. А папа зовёт нас в фотографический салон сегодня…
— Гм, — опять ухмыльнулся Гарольд и пошёл вперёд.
— Эй! — побежала за ним Джесси и взяла брата под руку. Сэмюэлсы уже увидели их и дружно обнявшись за плечи надвигались через дорогу.
— Ой, малыши-католики гуляют! — толкнул Гарольда в плечо Оливер, — в лавку ходили? Что-то вкусненькое несёте? — полез он в корзинку к Джесси.
— Они в Америку убегают! — рассмеялся Томас.
— Да ну! — посмотрел на Гарольда Оливер, — а на прощание не пройтись ли по роже этому красавцу?
— Уйди с дороги! — приказал ему Гарольд и попытался обойти.
— Ой, да мы уже дрожим! — захохотали дружно Сэмюэлсы, — он точно умеет разговаривать!
— Давай, как всегда, шиллинг и тогда пройдёшь по нашей улице! Католики платят за проход шиллинг, а евреи два шиллинга! — схватил Том Гарольда за руку.
— Вот ещё! С каких пор эта улица стала вашей! — вырвался Гарольд и оттолкнул обидчика.
— Остановитесь! Возьмите ваш шиллинг! — заплакала Джесси и снова полезла в корзинку за деньгами. В этот момент Сэмюэлс схватил Гарольда за горло и нацелил ему в лицо кулак.
Гарольд перехватил руку и, вывернув старшему Сэмюэлсу локоть, поставил ему подножку.
Сэмюэлс упал на спину и тут же получил удар кулаком прямо между глаз. Второй, пока соображал что произошло, получил от Гарольда с ноги в живот и улетел к ближайшему столбу, распластавшись по мостовой, а нос третьего, в этот же момент познакомился с локтем Гарольда.
— Бежим! — крикнул кто-то из них, и братья Сэмюэлсы бросились наутёк.
— Гарри… что это сейчас было? — проговорила Джесси, испуганно посмотрев на брата.
— Не знаю… — растерялся Гарольд, — пошли наверное? — глянул он на Джеси, — я думаю, теперь они долго не будут ни к кому приставать.
Дети двинулись дальше. Сэмюэлсы остановились только на той стороне улицы, спрятались за угол и с опаской поглядывали на Гарольда и Джесси, потирая побитые места.
Когда Гарольд и Джесси вернулись домой, весть о том что Сэмюэлсы, первые хулиганы и задиры на улице, получили тумаков от самого тихого мальчика во всём Фулеме, уже разнеслась повсюду.
— Мама! Мама! Гарольд подрался! Он подрался с Сэмюэлсами! — панически закричала с порога Джесси.
Гарольд остановился в дверях и виновато посмотрел в пол.
— Что? — бросилась к Гарольду Августа, но увидев сына в полном порядке, остановилась и удивлённо посмотрела на Джесси.
— Ты шутишь, Джесси? — строго спросила она.
— Нет! Он разбил нос Томми и набил синяков Оливеру! — заявила Джесси, — а Томасу так ударил ногой в живот, что тот аж улетел!
— Но… кто это сделал? Кто за вас заступился?
— Никто! Это сделал наш Гарри!
— Гарри?
— Да! Гарри!
В дверях зазвонил колокольчик. Августа открыла двери. На пороге стояла миссис Сэмюэлс со своими сыновьями, двое из которых, Томми и Томас были зарёваны, а Оливер постоянно отворачивался, чтобы не показывать фингалы под двумя глазами сразу.
— Ну, знаете! — начала миссис Сэмюэлс! — я думала, вы интеллигентная семья!
