'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

И я, может быть, даже отправился бы раньше домой, в Россию, но как раз взял два дня отсрочки отбытия, чтобы убедиться, что работает в том числе и эта служба и всё получается как надо. Как я это вижу.

Оставшись один, я было подумал, что неплохо было бы уделить хотя бы полтора часа своего драгоценного времени, чтобы ещё что-нибудь написать. Вчера получилось закончить очень важную книгу, учебник, за который либо потом мне скажут спасибо, либо поругают.

— «Грамматика русского языка», — прочитал я название сшитой в книгу рукописи.

Вот горд собой. Это удивительное ощущение, что сделал нечто действительно полезное, важное. Я выдал всё то, что знал по русскому языку, а учили в школе меня вроде бы и неплохо, убрал яти, еры. Я облегчил русский язык для понимания.

И считаю, что это огромный шаг в деле Просвещения. Когда грамматика систематизирована и понятна, когда она несколько облегчена относительно того, как пишут сейчас, всегда проще учить. И, может быть, найдётся какой-нибудь Ломоносов в дополнение к имеющемуся в иной реальности, кому легче дадутся первые шаги в познании письма, а дальше раскроются многие таланты.

А ещё, кроме трудов Симеона Полоцкого по систематизации русской грамматики, никто этим толком и не занимался. А теперь, как я надеялся, получился объёмный и неглупый учебник.

Но это сделано, а дальше что? Что-то развлекательное? Бросил взгляд в сторону ещё одной папки, в которой лежат листы с учебником по математике. Для первого и второго класса я подготовил учебники ещё будучи в Преображенском. А вот третий класс мне давался уже с трудом.

Видимо, в школе я прогуливал занятия по тригонометрии. В целом понял, что такое тангенс, котангенс, катеты. Но учебник откровенно пока не нравился. Давался с большим трудом, а порой так и откровенные нестыковки в нём замечал. Такой системности и гладкости, как в предыдущих учебниках не было. Значит и сложнее по нему учиться будет.

— Пусть специалисты смотрят, что все на себе тянуть? — сказал я сам себе, возможно, найдя просто оправдание нежеланию заканчивать учебник.

Мне, России, нужны математики, очень. Вот для того, чтобы мы вместе сделали учебник для третьего класса, чтобы сделали открытия в науке.

Когда я был в Вене, то некоторым учёным из Венского университета я делал предложение, чтобы они приехали в Россию, чтобы зарабатывали у нас неплохие деньги, но и работали на поприще русской науки.

Однозначных ответов не получил, хотя все уверяли, что в самое ближайшее время рассмотрят такую возможность. И как только закончится война, обязательно примут решение.

Их вывести или же завербовать таким образом, чтобы они отправились вместе со мной на форпост, но посчитал, что учёные — это не тот человек, которого нужно к чему-то принуждать. Он не будет работать.

Пусть сперва оценят то состояние дел после войны. Оно по-любому будет не самым радужным. С чего бы, когда нарушена экономика, поля вряд ли будут обработаны весной. И тогда, почти уверен, что не только из Вены прибудут в Россию учёные — нам ещё придётся конкурс объявлять.

Между тем, одна из причин, почему я спешу в Москву, — собираюсь за те деньги, которые удалось взять с войны, начать строить добротное здание под учебное заведение. Нам университет, может, и не нужен, но нам нужно высшее учебное заведение, пускай называется академией. Считаю, что если в России появится и академия, как учебное заведение и Академия наук на тридцать лет раньше, то ничего в этом страшного нет. Одна только польза для Отечества.

Особенно если сразу задавать вектор прикладной науки. Учёные должны помогать промышленности и в целом экономике страны. Они обязаны составлять основу для гражданско-патриотического воспитания, идеологии русского государства. Через историю, географию.

Фундаментальная наука? Немало открытий, которые должны будут состояться в следующем веке, я намеревался внедрять уже сейчас. И то, к чему учёные приходили приходили в течение всей своей жизни, вполне могу доказывать за неделю или две потраченного своего времени. Как тот же закон сохранения энергии, который в реальности вывел Михаил Васильевич Ломоносов. Вот не помню, а Ньютон уже закон тяготения сформулировал?

Отложил перо. Решил сперва вспомнить полностью «Боже Царя храни». Откладывал это стихотворение, которое можно и нужно желать гимном России. Но, судя по всему, сегодня запишу. Тем более, что вот кого я точно везу с собой в Россию — музыкантов. Еще им репертуар подберу оригинальный. Русская музыка… Это тоже хорошо. Но найти бы кого музыкального, чтобы от него шли произведения, пусть и не без моей помощи.

В дверь постучали, я позволил войти.

— Ваше превосходительство, опять этот прохиндей улёгся под дверьми, — виноватым голосом сказал Глеб Иванович Венский.

Я усмехнулся. Третий раз Александр Меньшиков прорывается через заслоны, а потом пробирается к крыльцу моего терема и просто, как та собачонка, ложится у дверей. А было раз, что удумал паясничать и даже стонал, скулил, как та собака.

— Выяснить, где и как он прошёл, закрыть те бреши. И давай его сюда, — принял я решение.

Нет, нужно что-то с этим товарищем решать. Нельзя допускать, чтобы в России был такой от природы ушлый вор. Очистит же казну до нитки.

Но и преступлением станет, если такие таланты были вышвырнуты. Уж тем более чтобы Меньшиков не стал работать на моих недоброжелателей, соперников. Ведь я прекрасно понимал, что если окончательно выгоню Меньшикова, то его к рукам подберёт кто-нибудь другой.

Стоит такой, строит раскаяние. А кажется, что паясничает.

— Что понял ты, отрок? — спрашивал я, когда в дверном проёме, понурив голову, стоял Меньшиков.

— Бесы попутали, ваше превосходительство. Не будет более того, — сказал он.

— Александр… ты падок до серебра. Так я не против. Но не воровством и лукавством можно заработать много серебра. Иными делами и так много, что и дворец ты себе построишь на свадьбу свою. Разве не давал я тебе науку экономии, разве не рассказывал, какие производства нынче можно ставить, чтобы зарабатывать на них, как с людьми общаться, кого в приказчики брать? — говорил я.

— Сказывали, ваше превосходительство. Так для того, кабы я завод какой поставил, шибко много чего сделать нужно. И серебра накопить нужно, как бы не меньше тысячи рублей, — вполне бодрым голосом, хотя пытался показаться обречённым, говорил Меньшиков.

— Через два дня мы отправляемся домой. И задание тебе будет. Я дам тебе тысячу рублей, а ты поставишь завод, текстильную фабрику, и