Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Сядь в машину, – командует Кэм.

– А это видел? – не оборачиваясь, показываю ему средний палец.

Я продолжаю уверенно шагать вперед, но вдруг Кэмерон, подойдя ко мне сзади, поднимает меня на руки и несет обратно. Мои попытки вырваться ни к чему не приводят, поэтому я решаю не устраивать детский сад и просто жду, когда он поставит меня на ноги.

Дойдя до машины, Кэм прислоняет меня спиной к дверце автомобиля и упирается в нее ладонями по обе стороны от меня.

– Хочешь знать, – тихо произносит он, – каково мне? Я не могу есть, спать, нормально думать. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я думаю о том, что если бы мы приехали на пару минут раньше, все было бы по-другому. Думаю, что лучше бы я оказался на месте Майка на той парковке. Я не могу смотреть в глаза его отцу. Я виню себя в произошедшем. Хотела услышать, каково мне? Внутри все болит так, что выть хочется. Там будто граната все разорвала. В клочья.

Еще пару минут назад я так жадно требовала от него ответа, а теперь опускаю взгляд, потому что мне слишком тяжело это слышать.

– Мне тошно от самого себя, Энди. А знаешь, почему я чувствую вину? Когда я в последний раз видел Майка, то сказал ему, что мне его жаль. Жалость – самое мизерное чувство, которое можно испытывать к человеку. Тогда по телефону он спросил меня, считаю ли я его безнадежным, а я не ответил даже на этот вопрос. Он умер с мыслью о том, что его друзья в нем разочарованы; он думал, что мы считаем его безнадежным, хотя это не так. Я ляпнул глупость со зла, и теперь уже не смогу исправить этого.

Теперь я отчетливо могу увидеть эмоции в его погасшем взгляде. В нем ненависть. Ненависть к самому себе.

– Я не хочу, чтобы ты была моим солдатом, Энди. Но я хочу, чтобы ты смогла защитить себя, если меня не будет рядом. Месть Блэйку не только ради Майка: если мы уберем его, я буду уверен, что ты в безопасности, что вам с Риной ничего не грозит. Мы не знаем, по каким правилам играет Блэйк, не знаем, чего от него ожидать. Когда ты долго не берешь трубку, мне в голову начинают приходить страшные вещи. Я… – закрыв глаза, он опускает голову. – Кажется, я просто закончился, Банни.

С каждым сказанным им словом я все больше убеждаюсь, что в ту ночь вместе с Майком умерла частичка Кэмерона. Того парня, который готов был бросить вызов судьбе, улыбался в лицо любой проблеме и ценил каждый прожитый день, – его больше нет. И чем больше Кэмерон молчал, чем дольше держал сломанные чувства внутри, тем глубже он хоронил прежнего себя. Но сейчас он открыт и одновременно с этим уязвим передо мной, и если прямо сейчас я не смогу реанимировать его морально, то не знаю, сможет ли он когда-нибудь вновь открыться мне.

– Кэм, – подавшись вперед, я касаюсь его щек, – Майк не думал, что вы считаете его безнадежным. Вспомни, сколько вы с Зейном сделали ради него. Вы бы не стали рисковать своими жизнями и свободой ради безнадежного человека. Майк это знал. И он знал, что ты сказал те слова со зла. Вы же не в первый раз ругались; вы как семья, а в семье часто бывают крупные ссоры, и только самым близким мы пытаемся сделать как можно больнее. Когда ты ссоришься с Зейном и он говорит что-то колкое, ты же прекрасно понимаешь, что он болтает сгоряча.

– Ну, – тихо усмехнувшись, он пожимает плечами, – Зейн все делает сгоряча, даже когда заказывает «Хэппи мил» в «Макдоналдсе».

– Знаешь, я тысячу раз ругалась с Келси, и каждый раз мы говорим друг другу ужасные, просто отвратительные вещи. Но я знаю, что Келси любит меня, а я – ее. И Майк тоже знал. Пусть не по словам, но по каждому вашему с Зейном поступку все очевидно без слов. Кэмерон, да вы же друг за друга жизнь готовы отдать, это ли не главный показатель?

Он поднимает голову, и я улавливаю в его взгляде слабый огонек надежды.

– А ты помнишь, что сам Майк сказал тебе в последний раз?

Кэм отводит взгляд в сторону, а затем усмехается, вспоминая.

– Он сказал, что я эгоистичный сукин сын.

– Ты рискнул ради него своей жизнью, вернувшись в дело Феликса. Думаешь, он действительно считал тебя эгоистом?

Кэмерон продолжает смотреть в одну точку, а когда медленно переводит взгляд на меня, то мое сердце начинает биться чаще, потому что я вижу, что внутри него что-то сдвинулось. Словно остановившиеся часы встряхнули и они снова пошли.

Кэм сгибает руки в локтях, медленно приближаясь. Уголки его губ приподнимаются, и он неотрывно рассматривает мое лицо, будто видя в нем что-то новое.

– Банни?

– Да?

– Я так чертовски сильно люблю тебя, милая. Так сильно.

Он жадно впивается в мои губы. Сжав мою талию, он прижимает меня к себе так крепко, словно боится, что я исчезну. Каждое движение губ, каждое прикосновение возвращает мне Кэмерона, ради которого я, не раздумывая, готова отдать жизнь.

Прервав поцелуй, мы не отстраняемся, и наши губы все еще соприкасаются. Мы молчим, и я собираюсь с силами, чтобы начать второй раунд боя с внутренними демонами Кэмерона Райта.

– Послушай меня, – шепчу я, чуть отстраняясь. – Только не перебивай, ладно? Эта месть ни к чему не приведет. Тебе не станет легче, а может, даже стать хуже. Вспомни, что Майк делал в последнее время. Он постоянно пытался вернуться к Феликсу, чтобы вы смогли уйти и вернуться к спокойной жизни. Теперь вы можете сделать это, Кэмерон. Ты знал Майка. Так задай себе вопрос: хотел бы он мести такой ценой?

– Энди…

– Нет, – прижимаю пальцы к его губам, – не отвечай мне сейчас, подумай об этом и ответь самому себе, хорошо?

Он медленно кивает, и я с облегчением выдыхаю. Кэмерон вновь наклоняется, чтобы оставить мягкий поцелуй на моих губах, а затем вдруг издает смешок.

– Ты такая горячая, когда злишься, – вскинув руку, он показывает средний палец, изображая меня.

– Придурок.

Я пытаюсь отойти, но Кэм обхватывает ладонями мое лицо и жадно целует. Поцелуй грубый, эгоистичный и такой властный, что кровь в моих венах словно начинает кипеть.

– Спасибо, – выдыхает он в мои губы, прижимаясь своим лбом к моему.

– За что?

– За смысл жизни, Банни.

28

Комната Энди.