Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Мать бросила меня на произвол судьбы.
Но Уит спас меня.
Дважды.
Он сказал, что любит меня… но, разумеется, сделал это, чтобы я прыгнула. Еще одна попытка манипулировать. Я его не понимала. Зачем рисковать своей жизнью ради меня – женщины, которая собиралась развестись с ним? Которая, как он знал, ненавидела его? Все это время я знала, что он отчасти винил себя за этот поступок, но не настолько, чтобы попросить прощения. Он сам сказал, что не изменил бы своего решения.
И все же.
Теперь, когда Уит истекал кровью и медленно умирал у меня на глазах, было трудно злиться на него. Потому что я знала, что, если бы ему пришлось выбирать, спасать мне жизнь или нет, он бы снова бросился под пули ради меня. И снова, и снова, и снова.
Он вел себя так неподобающе благородно.
Я направила весь свой страх, гнев и разочарование на то, чтобы продолжать вести к берегу эту чертову лодку.
* * *
Я вышла из номера и принялась расхаживать по длинному коридору. Врач был с Уитом уже несколько часов. Тишину нарушали только тихое бормотание и случайные постояльцы, с любопытством поглядывающие на мое траурное платье, которое теперь покрылось пылью и местами порвалось. Уже трижды ко мне подходили служащие отеля, предлагая чай и обед из хумуса и свежих овощей, но при виде еды меня начинало тошнить (хотя я и согласилась на чай).
Еще час прошел в молчании.
С каждым шагом воображение все больше путало мои мысли. Кровь на рубашке Уита. Вот Исадора бежит за мной по лестнице – и падает. Вот ее тонкая бледная рука, единственное, что видно за грудой камней, заваливших ее хрупкое тело.
Она умерла, и я знала, что ее отец не пощадит нас.
Capítulo veintiuno
Глава 21
Дверь открылась, и вышел врач. Он казался спокойным и собранным. У него были добрые глаза, а коротко подстриженные седеющие волосы напомнили мне о мраморных колоннах. За ним последовали двое помощников, неся окровавленные простыни.
Я старалась не смотреть на грязную ткань.
– Добрый вечер. Или еще день? – спросил врач, потерев усталые глаза. – Я доктор Неруззос Бей.
– Как он? – спросила я, и дыхание перехватило. Я едва могла говорить.
Врач кивнул в сторону нашей комнаты:
– Вы его родственница?
Я покачала головой, вспомнила важную информацию и исправилась:
– Да, я его жена.
– Его состояние стабильно, я сделал все возможное, – развел руками врач. – Время, проведенное в лодке, и тряска в экипаже не пошли ему на пользу. Но мне удалось извлечь пулю, хотя она разлетелась на части. Думаю, я вынул все, но трудно быть уверенным. У него жар, поэтому я рекомендую делать холодные компрессы в течение дня и ночи. Постарайтесь давать ему побольше воды и обеспечьте покой. Я вернусь завтра, чтобы узнать, как у вас дела. – Мужчина поколебался. – Крепитесь. Огнестрельное ранение в брюшную полость – серьезная травма. К счастью, почки и аппендикс не пострадали. Но я не могу сказать того же о кишечнике.
Меня охватил ужас. Все время, пока расхаживала по коридору, я напоминала себе, что Уит сильный, что он пережил сражения и другие ранения. Я убеждала себя, что он будет жить. Мои руки задрожали.
– Shokran, – пробормотала я. В горле пересохло.
Доктор Бей кивнул и быстро ушел. Я уставилась на закрытую дверь. Мои нервы были на пределе, беспокойство терзало изнутри. Я сделала глубокий вдох, готовясь к худшему. Через мгновение мой пульс замедлился, я расправила плечи, открыла дверь и вошла внутрь.
Уит лежал на кровати, повернувшись ко мне лицом. Слабая улыбка тронула его губы. Я сделала три шага и опустилась на колени рядом. Его глаза ввалились, а на щеках появились глубокие впадины.
– Как ты? – Его голос был едва громче шепота, и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать слова. Уит покосился на меня, словно знал, что его дни сочтены.
– Доктор – настоящий профессионал. Он объяснил, что нужно делать, чтобы ты выздоровел, – сказала я.
– Прекрасно,– выдохнул Уит.– Но я спросил, как ты.
– Это ты уми… ранен. Я должна задать тебе этот вопрос, – произнесла я онемевшими губами.
Он заметил мою оплошность.
– Умираю? Звучит серьезно.
Я проигнорировала его слова, и на мгновение меня поразила моя натужная беспечность, как вдруг разум завопил от ужаса. Уит побледнел, его кожа стала липкой, на лбу выступили капельки пота.
– Скажи мне правду, – тихо попросил он.
– Я не буду лгать, – прошептала я. – Ты потерял много крови, и началось воспаление. У тебя жар, и тебе может стать еще хуже, прежде чем придет облегчение. Важно пережить эту ночь. Врач навестит нас завтра.
Мне очень хотелось убрать спутанные волосы с его лба. Я изо всех сил боролась с этим порывом. Частичка меня цеплялась за гнев, потому что я боялась испытывать к Уиту другие чувства. Ярость пугала не так сильно, как моя любовь к нему. Но, глядя на Уита сейчас, я поняла, что вот-вот могла потерять его. Ничто другое не имело значения: он должен выжить.
– Врач хотел сделать кровопускание, – сказал Уит. – Я ему не позволил.
Эта давняя тактика позволяла вывести из организма дурную кровь, и меня затошнило от одной мысли об этом. Я хотела возразить, но Уит, скривившись, закрыл глаза. Наверное, ему было чудовищно больно.
– Хочешь пить?
Уит открыл измученные, налитые кровью глаза. Я приняла решение сама и поднесла к его лицу маленькую чашку с теплой водой. Он сделал несколько глотков, прежде чем со стоном уронил голову обратно на подушку. Мгновение спустя Уит заснул. Я придвинула стул к кровати и взяла его за руку. Она была обжигающей на ощупь. В течение следующего часа я то обнимала его, то пыталась сбить лихорадку холодными компрессами. Уит беспокойно ерзал, обливаясь по2том. Простыня обвилась вокруг его талии и ног, и я перестала поправлять ее.
Я с ужасом прислушивалась к напряженному дыханию Уита, каждый вдох давался ему с трудом и звучал как болезненный стон. Я вливала по нескольку глотков воды через потрескавшиеся губы. Кожа на ладонях сморщилась от постоянных отжиманий влажного компресса. Каждый раз, когда я клала ткань Уиту на лоб и грудь, напряжение оставляло его, а жесткие морщинки, расходившиеся веером от уголков его глаз, разглаживались.
