Острова Теневых Символов. Том 3 - Дмитрий Янтарный

— Мы на Севроганде, — Изабель, отпустив руку своего отца, сделала несколько шагов по каменистому берегу — и расплакалась, — я думала, что больше никогда, никогда не вернусь сюда! Ах, скорее бы вернуться домой.

— Это случится совсем скоро, сестричка, — Сареф мягко положил ей руку на плечо, — можешь не сомневаться. Если я рядом — значит, вы в безопасности, и всё будет хорошо.

— А я в этом даже ни капли не сомневалась, — в этот момент Джайна со спины обняла Сарефа и прижалась к нему. Подавив в себе дикое желание втащить ненаглядной кузине с локтя, Сареф повернулся и медленно сказал ей.

— Джайна, у моего тела сейчас очень мощные боевые рефлексы. Поэтому, если не хочешь, чтобы я тебя нечаянно ударил — не трогай меня со спины без разрешения!

Джайна на эту исповедь нисколько не обиделась, а, напротив, свела перед собой руки и опустила взгляд, как самая хорошая девочка в Системе. Подавив желание закатить глаза, Сареф махнул рукой:

— Пошли. Деревня должна быть в той стороне…

Глава 3.8

До деревни пришлось идти почти 3 часа. Вероятно, Герцог не пожелал лишний раз рисковать — и потому ссадил их немного дальше от деревни, чем рассчитывал. Впрочем, его трудно в этом винить. Он плохо знает эти места, ведь его вотчина — это океан между Скеллихартом и Глумиданом. А сюда он, наверное, вообще приплыл первый раз в жизни.

Впрочем, никому до этого не было дела. И Джайна, и Изабель, и Амдраха, и Ариша были настолько рады вырваться из плена, сулившего им только погибель, что их радость сейчас ничем нельзя было омрачить. Они весело шли и разговаривали друг с другом. И Сареф, идущий позади, с огромным неудовольствием наблюдал за ними. Вернее, за тем, как легко и свободно со всеми девушками общается Джайна. Причём ладно, дело было бы только в Изабель. Они с Джайной были сёстрами (хотя любопытный момент состоял в том, что Сареф не знал, кем мать Изабель, Юдара, приходится Адейро и Исмарку, поэтому установить точную степень родства он не мог), поэтому вынуждены были ладить друг с другом. Но при этом и маленькая стревлога, и орчанка-копейщица охотно разговаривали с Джайной — и та легко поддерживала это общение.

Что вызывало у Сарефа приступы ярости. Как они могли так просто с ней общаться? Неужели они не видят, какая она подлая, лживая, двуличная стерва? Да будь Джайна у себя дома — она бы и на орчанку, и на стревлогу смотрела бы, как на грязь под своими ногами, если вообще удостоила бы их взглядом! Как они могут быть такими слепыми, как они могут этого не видеть⁈

— Да, парень, такой яд остаётся на всю жизнь, — неожиданно подал голос Хрипунец, — ты теперь знаешь, каково это. Когда кто-то ломает твою жизнь, а потом просто уходит. И вот ты смотришь, как он живёт, как он счастлив, как дышит полной грудью… и даже думать не думает о том, что где-то там, в мире осталась покалеченная им душа. Это бесит, согласись.

— Я закрыл для себя этот вопрос четыре года назад, когда отомстил ей на весь Системный Мир, — спокойно ответил ей Сареф, — да и потом… Мне важно то, что происходит сейчас, а не то, что происходило когда-то. Сейчас я — Чемпион во Всесистемные Состязания, который выполняет самые невозможные заказы, а она — невеста-неудачница, которую чудом вернули из места, откуда нет возврата. Как и для тебя больше не имеет значения, что когда-то ты был сыном рабыни. Главное, что сейчас ты — Теневой Символ, с которым даже такие, как Шадий и Красный Папочка не рискуют лишний раз ссориться. Ведь этот урок ты мне хотел преподать, когда показал свои воспоминания, не так ли?

Хрипунец на это ничего не ответил, лишь хмыкнул с едва уловимым оттенком уважения. Удивительным образом эта провокация, явно призванная снова расшатать эмоциональное состояние Сарефа, заставила его собраться и выкинуть лишние мысли из головы. Однако в этот момент Джайна снова посмотрела на Сарефа — и тот увидел в её взгляде благодарность и обожание, от которых его снова затрясло от злости. Однако же Сареф заставил себя подумать об ожидающей его награде, и сдержанно улыбнулся в ответ. Сареф уже знал, что он будет просить в награду за свои услуги. И это стоило того, чтобы потерпеть мерзкую кузину несколько лишних дней.

* * *

Наконец, они прибыли в искомую деревню. Нехотя Сареф отметил, что здесь, конечно, и близко не было того уровня заботы, который для клана Зинтерра по отношению к своим подопечным был каким-то золотым стандартом, но всё же выглядела деревушка добротно. Сейчас здесь только бегали стайки ребятишек, которые, в силу лета, были свободны от школьных занятий. Двое из них, получив по серебряной монете, с огромным удовольствием отвели разношёрстную группу на постоялый двор.

При этом у одного из ребятишек явно присутствовала орочья кровь. Амдраха, тоже отметившая этот факт, принялась расспрашивать мальчишку — и тот охотно ответил, что его отец приехал сюда с Островов Морских Львов ради полюбившейся ему женщины. И что больше всего он мечтает когда-нибудь отправиться в путешествие на родину отца. Амдраха, хмыкнув, пообещала мальчику что-нибудь придумать по этому поводу.

Наконец, они прибыли на постоялый двор с достаточно специфическим названием Оборванная Сеть. Вопреки названию, постоялый двор выглядел богато и статусно, особенно на фоне того, что это была обычная рыбацкая деревня. Продолжая сравнивать двух северных соседей, Уайтхолл и Зинтерру, Сареф бы понял такое заведение в клане демонов. Насколько он помнил, в клане Зинтерра многие постоялые дворы финансировались напрямую из клана. Для того, чтобы зинтерровцы, ездящие по своим территориям с проверками, могли разместиться с максимально возможным удобством. Но чтобы такое было здесь… Впрочем, покопавшись в памяти, Сареф вспомнил, что за рыбный промысел в клане Уайтхолл отвечает Альберт Випассаро, отец Чемпиона Алекса. Что ж, раз он сумел вложить столько ресурсов в своего сына, что он даже попал на Всесистемные Состязания, значит, дело своё Альберт знает хорошо.

К сожалению, на постоялом дворе сейчас было всего 4 свободные комнаты. В одну из них заселили Красса с Изабель, а так же Нину. Во вторую — Ансильяша и Аришу. В третью — Ванду и Амдраху. И только в этот момент до Сарефа дошло, что последнюю двухместную комнату