Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Он скинул одежду, и, несмотря на холод, быстро сплавал к лодке и пригнал ее к берегу.

Хант лежал ничком, из ран сочилась кровь. Лет сорока, в меховой одежде, хоть и лето. Широкое скуластое лицо застыло будто в удивлении.

— Обыскать, — сказал Тюлень…

Бритва и Левонтий перевернули тело. В кожаном мешочке на поясе нашлись кремень, немного сушёного мяса, хороший нож с костяной рукоятью. Второй, поменьше, был спрятан в голенище. Еще нашлись рыболовные крючки из кости и из железа.

— Нож заберу, — сказал Бритва, разглядывая клинок. — Добрая работа.

— И крючки пригодятся, — добавил Левонтий.

Еще в лодке находились несколько больших рыбин.

— Возьмём их, — решил Тюлень. — Сколько можно соленое мясо жрать А тело надо утопить. С грузом, чтоб не всплыло.

Монах бормотал молитвы, доставая верёвку. Бандиты обмотали тело, привязав найденный на берегу большой камень, и бросили со скалы в воду. Рыбак быстро пошел ко дну, только пузыри поднялись.

— Лодку тоже топим, — добавил Тюлень.

Днище пробили ножами и положили внутрь несколько камней. Долблёнка набрала воды и скрылась.

Затем они вернулись к своей лодке, столкнули ее в реку и поплыли дальше.

— Хорошая рыба, — сказал Тюлень, глядя себе под ноги. Там лежал улов ханта.

— Какой жирный лещ!

— Потом поедим, — отмахнулся Кривой. — Сейчас грести. До рассвета надо уйти.

Плыли молча. Место, где они убили рыбака, осталось позади. Река спокойно несла их вперёд.

Где-то в стойбище жена рыбака Ючи ещё не знала, что осталась вдовой. Дети спали, не ведая, что утром будут сиротами. Их будут ждать, искать, но не найдут — ни тела, ни лодки. Только пустая река и тишина.

— Далеко ещё? — спросил Монах, не переставая бормотать молитвы.

— Если без остановок — пара дней, — ответил Елисей. — А там надо быть очень осторожными. Главное — не попасться на глаза ни казакам, ни татарам, ни местным.

— Особенно остякам, — помолчав, — добавил он. — Если найдут тело, поймут, что это мы. И тогда нам конец.

— А как мы узнаем, что тот, кто нам нужен, вышел? — спросил Кривой. — Не пойдем же мы в Кашлык сквозь ворота. И через стену не полезем.

— Все будет, как надо, — заверил его Елисей. — Уже много раз говорил. Поймаем, никуда он не денется.

— Свяжем покрепче, — улыбнулся Левонтий и достал узкий кожаный ремень. — Не уйдёт. А если будет сопротивляться…

— Калечить нельзя, — предупредил Елисей. — Анисиму он нужен целый. Как он работать будет, если с ним что-то случится?.

С севера потянул холодный ветер, принёс запах хвои и болота. Где-то выл волк, и ему отвечала стая.

— Жуткие места, — пробормотал Монах.

— Зато безлюдные, — ответил Бритва. — Никто не увидит.

Лодка шла вперёд, а за спиной оставались только смерть и тёмная вода, скрывшая следы

* * *

…В плотницких мастерских новички показали себя куда увереннее, чем в кузнях. Дерево было им привычнее: большинство умело обращаться с топором, пилой, стамеской, не боялось щепы и древесной стружки. Руки сами ложились на инструмент, движения выходили неуклюжими лишь поначалу, а потом становились всё увереннее.

Конечно, до Лаптя и его опытных подмастерьев им было далеко — те работали как механизмы, без лишних слов, четкими и отточенными движением. Но все равно новички неплохо справлялись с простыми задачами: обтёсывали брёвна, подгоняли доски, выдалбливали гнёзда. А у некоторых дело пошло прямо с первых дней. Было видно, что они не только знают, что и как делать, но и получают удовольствие от работы — с интересом слушали советы, пробовали сделать чище и точнее.

Шум рубанка, запах свежей стружки и стук топора для таких людей стали не наказанием, а чем-то вроде тихого удовольствия. И, в отличие от кузниц, здесь редко кто делал кривую физиономию или норовил сбежать.

В сушильных сараях, где мы готовили дерево, работа показалась на первый взгляд совсем отдыхом. Тут не нужно было махать молотом или тягать тяжёлые заготовки, как в кузнице. Всего-то делов, что разложить доски и брусья на подставки, оставляя между ними щели, чтобы воздух свободно ходил, а затем время от времени их переворачивать, проверяли, не пошли ли трещины или плесень. Ну и иногда подправить заслонки, чтобы тёплый воздух шёл ровнее.

Пришлось объяснять, что простота эта обманчивая и надо быть очень внимательным. Стоит оставить доски слишком близко — в них заведётся сырость; забудешь перевернуть — поведёт дугой; прозеваешь заслонку — пересохнут, и пойдут трещины. Поэтому я с Лаптем постоянно напоминал молодым: смотрите в оба, проверяйте, как лежит дерево. Приходилось и голос повышать, когда кто-то отлынивал или просто ленился.

А в кузнях казакам нравилось меньше.

Уже с порога их встречал жар. Горн гудел, раздуваемый мехами, и густой горячий воздух обжигал лицо, проникал в лёгкие. Уже через час руки и спина ныли от тяжести молота, пальцы слабели, а в висках гулко стучало от железных ударов. Те, кто привык сидеть в седле или бродить по лесам, неохотно задерживались здесь — для них стояние на одном месте казалось пыткой.

Жара и дым впивались в глаза, вызывали слёзы. Угольная пыль оседала на лице и руках, вбивалась под ногти. От непривычного грохота и звона наковальни глухо звенело в ушах. Новички часто кашляли, прикрывая рот ладонью, и косились на выход, где их манил свежий воздух.

Но тяжело было не только мышцам, но и глазам. Кузнечное ремесло требовало точности и терпения. Нужно уловить верный цвет раскалённого металла, понять время, когда заготовка податлива, и нанести точный удар. Тем, кто привык действовать неряшливо и быстро, было особенно тяжело.

Некоторых раздражала сама необходимость подчиняться ремесленным правилам. Для вольного казака стоять и долбить железяку часами казалось унижением. Они старались браться только за простое: принести уголь, воду, недолго покачать меха, и при первой возможности исчезали под каким-нибудь предлогом.

А вдобавок еще и опасности, которые в кузне на каждом шагу. Искры впивались в кожу, пламя прожигало одежду, что-нибудь тяжелое может запросто упасть на ногу. Неловкое движение, и пальцы на раскалённой детали. Вопль, ругань, работа остановлена.

Довершали картину теснота и шум. В душной кузнице, где каждый шаг грозил столкновением с чьим-то плечом, а над ухом гремел молот соседа, легко закипали ссоры. И нередко кто-то, бросив молот на пол, с