Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Эти ткани очень дорогие, — забеспокоился юноша, показывая свёрток. — Пусти хотя бы в прихожую, а то на улице меня могут ограбить.

— Ладно, — сдался раб и впустил юношу в дом. — Жди, пока я вернусь.

Как только раб ушёл, сын Табернария подскочил к двери, отодвинул засов и, высунувшись наружу, тихонько подал сигнал.

Из-за деревьев тут же вынырнули тёмные фигуры и поспешно юркнули в открытую дверь. Сын Табернария толкнул сообщников в тёмное помещение рядом с прихожей, закрыл обе двери и стал ждать.

Вскоре вернулся раб.

— Дочь Септимуса Фавония сказала, что ничего не заказывала у Табернария, — заявил он, — и не хочет сегодня смотреть ткани. Отнеси назад и скажи своему отцу, что дочь Септимуса Фавония сама явится в лавку, когда захочет сделать покупки.

Не ожидавший такого поворота событий сын Табернария стал лихорадочно соображать, как ему поступить. Рабу же он показался туповатым малым, до которого не доходит, что его выпроваживают.

— Уходи, — сказал раб, открывая входную дверь. — Ну иди же.

— Постой, — прошептал юноша. — Я принёс для Фавонии записку, а ткани это так, для отвода глаз, чтобы никто не узнал.

— Где записка? От кого она? — недоверчиво спросил раб.

— Записку я передам лично Фавонии. Скажи ей, она сразу поймет, от кого. Раб заколебался.

— Пусть придёт сюда, — продолжал юноша. — Будет лучше, если никто из домашних меня не увидит. Раб кивнул.

— Пойду доложу. Она знает, что Маллиус Лепус и Эрих фон Харбен бежали из Колизея и теперь ждёт, наверное, от них вестей.

Провожая раба взглядом, сын Табернария улыбнулся. Он попал в точку. Нет такой молодой девушки, которая не мечтала бы получить тайную записку от своего возлюбленного.

Через несколько минут раб вернулся вместе с Фавонией. Девушка взволнованно подбежала к сыну лавочника.

— Ты от них? — воскликнула она. Юноша поднёс палец к губам, призывая говорить тише.

— Никто не должен знать, где они, — прошептал он. — Это я скажу только тебе. Отошли раба.

— Можешь идти, — сказала Фавония рабу. Тот не дал себя долго уговаривать и моментально скрылся в недрах дома, довольный тем, что с него сняли всякую ответственность.

— Что с ними? Говори же! — нетерпеливо приказала девушка. — Где он?

— Здесь, — прошептал юноша, указывая на дверь в прихожей.

— Здесь? — недоверчиво переспросила Фавония.

— Да, здесь, — повторил юноша. — Идём! Когда они подошли к двери, он внезапно схватил её и, зажав рукой рот, втащил в тёмное помещение, где на неё набросились какие-то люди и тут же связали. Затем она услышала негромкий мужской голос.

— Сейчас мы разделимся. Двое спрячут её в условленном месте. Один из вас пошлёт записку Фульвусу Фупусу, но так, чтобы не попасться в руки охраны. Остальные отправятся к заброшенному дому напротив Колизея. Знаете это место?

— А как же. Я там часто ночевал, — отозвался второй.

— Хорошо, — произнёс первый, судя по всему, главарь. — Пошли. Время не ждёт.

— Погоди, — остановил его сын Табернария. — Мы ещё не договорились о выкупе. Без меня у вас ничего бы не вышло. Так что мне причитается как минимум половина.

— Заткнись, а не то вообще ничего не получишь, — зарычал главарь.

— Всадить ему нож меж ребер и дело с концом, — буркнул другой.

— Значит, не дадите? — не унимался сын лавочника.

— Довольно! — пресек его главарь. — Пошли, ребята.

Фавонию закутали в грязный, драный плащ и украдкой унесли в ночь из родительского дома, а сын Табернария поспешил в противоположную сторону, во дворец.

Перед воротами дворца грязного, ободранного юношу остановил легионер, уперев ему в грудь копьё.

— Что ты делаешь ночью у дворца цезаря? — спросил он.

— У меня для него известие, — ответил юноша. Легионер захохотал.

— Сам доставишь или прикажешь позвать цезаря?

— Можешь передать ему сам, солдат, — ответил юноша. — Смотри, дело серьезное, так что поспеши. По его тону легионер понял, что тот не шутит.

— Ладно, говори, я передам, — сказал легионер.

— Беги к нему и скажи, что похитили дочь Септимуса Фавония. Если он поторопится, то найдёт её в заброшенном доме напротив ворот Колизея. Дом на углу.

— А сам ты кто? — спросил легионер.

— Не имеет значения, — ответил юноша. — Завтра я вернусь за вознаграждением.

И не дав легионеру опомниться, он убежал.

— Как медленно тянется время, — проговорил фон Харбен, — а полночь все не наступает.

Маллиус Лепус положил руку на плечо друга.

— Ты нетерпелив, но помни, что ради блага Фавонии и нашего собственного мы должны дождаться полночи. Сейчас на улицах полно патрулей, брошенных на поимку беглецов. Ты же слышал, что весь день они рыскали в округе. Чудо ещё, что сюда не заявились.

— Тише! — прервал его фон Харбен. — Что это?

— Кажется, скрипнула садовая калитка. Кто-то идёт.

Беглецы схватились за мечи и, как и было предусмотрено на случай опасности, полезли по лестнице на крышу. Люк они оставили приоткрытым с тем, чтобы слышать, что происходит внизу, и пресечь все попытки преследователей подняться следом за ними наверх.

Фон Харбен отчётливо услышал голоса, раздавшиеся возле дома.

— Ловко у нас все получилось, — произнёс голос. — Никто не видел. А вот и остальные.

Раздался скрип заржавленных дверных петель. Дверь отворилась, и в дом вошла группа мужчин, которые стали разговаривать в полный голос, уверенные в том, что их