Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дай ощутил почти знакомый укол стыда, словно сам украл вещицу. Он наблюдал, как игроки один за другим уставились на браслет, а затем покачали головой, отказываясь принимать его в оплату. Марку не оставалось ничего, кроме как схватить украшение, сунуть обратно, швырнуть карты на стол и уйти.
Дай нашел его несколько минут спустя за баром, где он потягивал напиток.
– А, приятно вас здесь встретить, мистер Флетчер. Не думал, что вы курите.
– А я не думал, что курите вы. – Марк выудил из кармана купюру и положил на стойку, когда бармен подошел со вторым стаканом. Чистый виски. – Что вы здесь делаете?
– Должен был встретиться с человеком, который якобы связан с боксом в Америке, но он, похоже, не явился.
Дай с болью осознал, что в последнее время ложь давалась ему так легко. Лесли бы гордился. Дай поймал взгляд бармена и кивнул на стакан Марка. От подхваченного для маскировки напитка он избавился, но решил для облегчения беседы выпить виски, пусть и дорогого.
Некоторое время они пили в тишине, пока Дай силился найти что сказать. На ум пришло лишь самое банальное.
– А где же этим вечером ваша очаровательная супруга?
Марк вздохнул.
– Не знаю, – ответил он, и в голосе послышались ледяные нотки. – После ужина она ускользнула.
– А-а. Слышал, жены бывают так независимы. Сам я не знаю наверняка. Никогда не был женат.
Марк осушил первый стакан и потянулся за вторым.
– Я женат всего лишь год и не могу сказать, что рекомендую.
– Не может же все быть так плохо.
Марк печально усмехнулся, но не стал ничего объяснять.
– Она кажется очаровательной. Вы наверняка ее любите, иначе б не женились.
У Марка заходили желваки.
– Честно говоря, не уверен, что веление сердца когда-либо приводило к чему-то хорошему.
– Тут уж я не мастак.
Дай не очень понимал, почему ведет подобную беседу с Марком Флетчером. Это был почти незнакомый ему человек. Однако сейчас Дай ощущал с ним некое родство. Он знал, каково это – не доверять собственному сердцу. Сколько раз Дай твердил себе, что он дурак. И все же оставался. От любви, как бы там ни было, нет избавления. Можно лишь научиться жить с этой болью.
Дай приподнял стакан, салютуя Марку, затем проглотил остатки виски. Тепло разлилось волнами по телу.
– Вы женились, потому что любите ее, – продолжил он, становясь смелее вместе с тем, как внутри разгорался жар. – Вы ее выбрали, и теперь вы принадлежите друг другу. Назад не повернуть, как бы тяжело… Как бы плохо все ни складывалось.
– В ваших устах звучит как наказание, – пробормотал Марк в стакан.
Дай рассмеялся, удивляясь самому себе. Засмеялся и Флетчер.
– Так оно и есть, Марк Флетчер. Так оно и есть… Иногда. Но еще это и самый таинственный, самый удивительный опыт в жизни мужчины.
Дай отмахнулся от бармена, подошедшего обновить напиток, и решил, что не сможет… маркировать Марка как цель. Пришедшая на ум шутка вызывала очередной приступ веселья.
Марк наконец улыбнулся – и Дай увидел, что он очень красив, когда хотел это показать. И ему все давалось легко, пусть он этого будто не замечал. Жениться на прекрасной женщине, которая родила ему очаровательного здорового ребенка. Он последовал зову сердца и попал прямо в рай. Если кому-то и светит счастье, думал Дай, то таким, как Марк.
Глава двадцать третья
Резкий стук в дверь пробудил Энни ото сна, плотного и воздушного, полного дождя и искажений памяти. Изумрудные поля клевера, взрезанные городскими улицами; океан, бьющий о скалы Баллинтоя; океан, скалящий белые клыки, простирающий белые руки; зов океана, плач, голоса, заключенные в его ловушку…
Энни моргнула и потерла глаза. Вряд ли она проспала долго; она будто и вовсе только что стянула форму и забралась на узкую койку. Собственное тело в ночной рубашке казалось маленьким и голым. В темноте, на другом конце комнаты, застонала Вайолет. Кто бы ни стоял за дверью, он разбудил их обеих.
Она открыла и увидела Александра Литтлджона, помощника старшего стюарда Латимера. Он отвечал за ночную смену и следил за небольшой командой, которая готовила корабль к новому дню: они поправляли шезлонги, полировали поручни, пополняли запасы, опорожняли пепельницы и плевательницы. Литтлджон стискивал шляпу: необходимость постучать в каюту стюардесс посреди ночи явно заставила его понервничать.
– Простите, что разбудил, мисс Хеббли, однако вас вызывают.
Энни и Вайолет переглянулись: пассажиры крайне редко требовали обслуживания после определенного часа, да и в таком случае скорее отвечал кто-нибудь из команды мистера Литтлджона.
– Какая каюта? – спросила Энни, потянувшись за туфлями.
– Это миссис Астор.
Совсем не ее каюта. Литтлджон, верно, ошибся.
– Тогда вам нужна Вайолет.
Литтлджон вздохнул.
– Я это понимаю, мисс Хеббли, но зачем бы тогда я сюда спустился? Миссис Астор запросила лично вас. Вы знаете, что они друзья Исмея? – Он имел в виду Джозефа Брюса Исмея, председателя компании «Уайт Стар Лайн», тоже находившегося на борту первого рейса «Титаника». – Что миссис Астор хочет, то миссис Астор и получит.
Энни поспешила по коридору в одной ночной рубашке и легкой накидке. Ночью на корабле было очень темно, перед глазами то появлялись, то исчезали мерцающие огни ламп. Ее подгоняла тревога. В прошлый раз Энни вызывали на помощь Асторам в ночь смерти их маленького слуги.
Она потянулась к броши, но вспомнила, что та осталась в кармане передника. Без нее Энни почему-то чувствовала себя неприкаянной.
Зачем Мадлен Астор вдруг понадобилось вызывать Энни? А еще выражение лица Вайолет… Та явно заподозрила, что Энни пытается переманить ее пассажиров, надеясь получить щедрые чаевые в конце путешествия. И не важно, что Энни клялась, что все не так и что она едва знает Мадлен Астор. Она не могла стереть с лица Вайолет обиду.
Когда Энни вошла, миссис Астор уже была одета в отороченное мехом пальто. На плечах шаль, туфли застегнуты, из-под рукавов выглядывали кружевные манжеты ночной рубашки. В остальном каюта выглядела совершенно нормально для этого часа, там царили темнота и тишина; ее муж и их эрдельтерьер, Китти, наверняка крепко спали в соседней комнате.
– У меня бессонница, – Мадлен Астор указала на свой живот, в котором носила ребенка, хотя под тяжелым, похожим на палатку пальто нельзя было сказать наверняка. – Мне нужно прогуляться, и я хочу, чтобы вы меня сопровождали.
«Почему я? – хотела спросить Энни. – Почему не прислуга,
