Чумной корабль - Джим Александр

— Говорю как коллега коллеге, — произнес раненый, — если мой случай окажется неизлечимым, можешь меня пристрелить.

— Я и не собирался спрашивать твоего разрешения, — ответил апотекарий, и Макиндл улыбнулся, медленно моргая и с трудом ворочая глазами. Впервые за очень долгое время он позволил сонливости взять верх.

— Вы — единственные выжившие? — спросил Каллинка, помогая Торру подняться на ноги.

— Когда «Громовой ястреб» вылетел из ангара, то смел выхлопом двигателей порядочную толпу мертвецов, — объяснил капитан. — После того, как вы спаслись, мы отступили вверх по рампе и устроили здесь опорный пункт. Дни и ночи тянулись очень долго, но мы отбрасывали тварей, меняли позиции, опустошали ящики с лазганами и батареями к ним.

— А капеллан…?

Торр посмотрел в глаза сержанта, и тот увидел во взгляде капитана непреклонность и не угасшее ещё пламя битвы.

— Несколько часов назад зомби обошли наш отряд с фланга. Капеллан, поливая их огнем из лазгана, в одиночку бросился на толпу и смешал порядки врага. Но сам он оказался отрезанным от остальных.

Капитан отвернулся, не желая, чтобы Каллинка видел что-то, блеснувшее в его глазах.

— Шота Клос дал нам шанс перегруппироваться и отразить нападение. Он пожертвовал собой.

— За несколько секунд до своего подвига капеллан передал мне одну вещь, — продолжил Торр, что-то крепко сжимавший в руке, на которой уцелело только три пальца. — Он сражался рядом с нами, демонстрируя отвагу, достойную и Обреченного Орла. Единственный человек из стотысячного экипажа транспортника, не поддавшийся Чуме Неверия.

Увидев, что держит капитан, Каллинка осознал суть битвы на борту «Избавления». Все они бились не просто ради собственного спасения — это было сражение во имя веры.

— Мы должны были выжить, — заключил Торр. — Нашим долгом стало сохранение памяти о нем.

В искалеченном кулаке капитан сжимал розариус Шоты Клоса.