Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Уходит большая часть часа, но Эппинг расшифровывает всю передачу. Пока он этим занят, он не обращает внимания на слова, которые у него складываются. Все дело в охоте на буквы. Только теперь, закончив, он откидывается на спинку стула и перечитывает отчет, желая убедиться, что все сделал правильно и послание несет смысл. А еще ему просто любопытно.
Немецкий осведомитель сообщил британцам, что пролив Кея заминирован. Эппинг сверяется с навигационной картой, приколотой к стене, хотя в этом нет необходимости. Они уже проделали пять рейсов к Мудросу, где забирали раненых, и каждый раз проплывали через этот пролив. Слухи о его минировании ходили и раньше, но капитан решил рискнуть. Возможно, немцы распространяли дезинформацию в надежде обманом заставить Англию перебросить часть тральщиков, которые держат Ла-Манш открытым.
Чарли проводит пальцем по потертой бумажной карте, прослеживая линии долготы и широты в отчете разведки, к усеянному островами проходу, проливу Кея. Предполагаемые мины лежат прямо на пути, по которому должен пройти «Британник». Уставившись на точку на карте, Эппинг, обычно не склонный нервничать, чувствует, как его пробирает дрожь. Как будто кто по твоей могиле прошелся, как сказала бы мама.
Он садится за пишущую машинку, вставляет чистый лист бумаги и начинает печатать. Дайк захочет увидеть это с самого утра.
1912
ВЕСТЕРН ЮНИОН,
12 апреля 1912 г.
Кому: мистеру и миссис Райерсон,
пассажирам первого класса
Позвольте заверить Вас, что в соответствии с Вашими требованиями были приняты меры для похорон Вашего сына, Артура-младшего. Похороны запланированы на 19 апреля в 15 часов, в епископальной церкви Святого Марка на Локуст-стрит. Как прискорбно, что Вам пришлось прервать свое путешествие, дабы принять участие в этом душераз-дирающем событии. Город был потрясен и опечален этим трагическим происшествием. Примите наши глубочайшие соболезнования.
«Уайт Фьюнерал Парлор», Куперстаун, Нью-Йорк
Кому: Кристоферу Митчеллу
Южная Седьмая авеню, Нью-Йорк
Хотела бы заручиться Вашими услугами для конфиденциальной консультации. Общие знакомые заверили меня в Вашей осмотрительности. В настоящее время я на пути в Нью-Йорк и должна приплыть 18 апреля, после чего вскоре свяжусь с Вами. Дело касается крайне беспокоящего меня вопроса. Еще раз – рассчитываю на абсолютную конфиденциальность.
Миссис Мадлен Талмедж-Форс-Астор
Кому: Бенджамину Гуггенхайму,
пассажиру первого класса
Рекомендую соблюдать осторожность при высадке в Нью-Йорке. Адвокат Вашей супруги сообщил, что та начнет процедуру развода, если в газетах появится имя мисс Обер. Возможно, сейчас самое подходящее время отправить мисс Обер отдохнуть за городом. Предположим, две недели на курорте в Пенсильвании? А у причала ее будет ждать частная машина? Если Вы согласны, мы немедленно все устроим.
Джозеф Себринг, Адвокатские конторы Манчестера и Коутса
Глава двадцатая
12 апреля 1912 г.
«Титаник»
Вверх и вниз.
Земля вздымается под ней, вверх, вверх, пока на мгновение не замирает…
Легкий наклон…
И спуск, плавно вниз, вниз, вниз.
Ритмично, словно движение корабля.
Как езда верхом на лошади. Вздымается мощный вал из мышц.
Рядом с Энни тело. Теплое, крепкое, сильное. Они поднимаются и опускаются вместе, сталкиваются, ударяются, а затем сцепляются вместе, их тела переплетены. Пальцы, руки, ноги. Их кожа липкая от пота. Жар пронизывает ее, словно огонь в печи.
Но есть в ней еще нечто, столь глубокая тоска, что она чувствует внутри пустоту. Господь любит хороших девочек, Энни.
Энни моргнула, туман перед глазами наконец прояснился.
Она стояла в коридоре у кают первого класса. В темноте, словно светлячки, сияли крошечные электрические лампы. На Энни была лишь тонкая хлопковая ночная рубашка, ни халата, ни тапочек. Светлые волосы, распущенные, ниспадали по плечам. Кожа покрылась мурашками, зубы стучали от холода. Этот стук, должно быть, ее и разбудил.
Энни потерла глаза. Наверное, ходила во сне. Такого с ней еще никогда не случалось.
Она скрестила руки, прикрывая грудь. Где же?.. Энни попыталась рассмотреть номера на дверях в скудном свете, но была почти уверена, что знает, где находится: у каюты Флетчеров.
Из-за двери доносились звуки. Энни их узнала: пара занималась любовью. Она узнала даже голоса, хоть они и не произнесли ни единого слова, узнала по тембру и тону, когда они рычали и хихикали, вздыхали и стонали. Марк ублажал жену так, как ублажал Энни в ее снах.
Холод исчез, сменившись смущением, от которого она вся вспыхнула. Энни не могла отрицать своего влечения к Марку, столь глубокого, что оно овладело ею во сне и привело, шаг за шагом, к его двери. И хуже всего было то чувство, от которого Энни, услышав этих двоих, не могла избавиться. Что она поймала Марка на измене ей.
Энни поспешила прочь, спрятав руки под мышками; лицо холодили ручейки слез. Она молилась, чтобы никто не заметил, как она бродит по коридорам, словно призрак безумной жены. Может, никто еще и не видел, но Энни поймала себя на мысли, что корабль знает. Корабль знает и теперь во мне разочарован. Он поймет, что я не такая хорошая, как он думал.
Направляясь к каютам экипажа, Энни бормотала себе под нос обещания. Она больше не будет думать о Марке. Она с ним покончила. И с Кэролайн. Единственная Флетчер, которая нуждается в ее помощи, единственная Флетчер, о которой она позволит себе заботиться, – это Ундина. Бедная беспомощная Ундина. Энни знала – чувствовала, – что малышка нуждалась в ней с того момента, как она ее увидела. Эти невинные глаза изучали ее лицо, словно пытались что-то ей сказать. Защити меня. Спаси меня. Ты мне нужна. И разве в последнее время малышка не выглядела хуже, бледнее, угасая на глазах? Нет, Энни никогда не смогла бы отказать Ундине.
* * *
Некоторое время спустя под веки Энни ворвался белый свет, пытаясь их открыть.
Это был холодный свет раннего утра, она знала это как служанка, которой каждый день приходилось вставать рано.
Которая должна просыпаться до рассвета.
Она проспала.
Энни резко села. Машинально бросила взгляд на узкую койку Вайолет в другом конце комнаты. Пусто. Вайолет встала и даже не потрудилась ее разбудить.
Энни сбросила одеяло и побежала к умывальнику. Вода была ледяная, но в кои-то веки Энни была этому рада: бодрящий холод помог проснуться. С зажмуренными глазами она нащупала полотенце и энергично растерла лицо, снова
