Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
«Проснись, проснись», – хочет сказать ему Энни. Она хочет встряхнуть его за плечи, увидеть, как распахнутся голубые глаза. У нее для него есть новости, и они его обрадуют. И он будет так благодарен: он подхватит ее на руки, прижмет к груди и, наверное, даже…
В глубине сознания вспыхивает образ – очередное видение, или воспоминание, или что-то еще. Его губы прижаты к ее губам. Его руки в ее волосах – и ее волосы намного длиннее, чем сейчас. Она чувствует, как пряди оплетают его пальцы, а его лицо и тело так ей знакомы, как… Не может быть. Этот голод не нов, но он острый и точный, как лезвие ножа.
Энни трясет головой, развеивая этот образ, это желание. Жаль, на ней так и нет крестика, способного удержать ее в реальности. Стать ее якорем.
Но есть брошь – брошь по-прежнему на лацкане, и Энни поглаживает украшение, чтобы успокоить себя, обводит пальцем сердечко и стрелу. Чтобы напомнить себе.
У нее есть подарок для Марка. Он должен проснуться хотя бы для того, чтобы она могла ему рассказать.
В ту ночь его дочка, Ундина, не умерла.
Она все еще жива.
Вайолет написала об этом в письме, заверяя Энни, что ее прыжок в воды океана не был напрасным. Вайолет держала Ундину на руках всю ночь, пока спасательная шлюпка не подошла к борту «Карпатии». Однако во время хаотичной высадки ребенка кто-то выхватил. Вайолет предполагала, что кто-то из экипажа судна действовал по приказу свыше. Как только они прибыли в Нью-Йорк, вновь воцарился хаос: на выживших обрушилась пресса, и Вайолет потеряла след Ундины в водовороте празднеств и речей. Главный офис «Уайт Стар Лайн» заверил ее, что все осиротевшие в результате потопления дети либо воссоединились с семьей, либо были переданы под опеку соответствующих административных органов. Сделать больше Вайолет уже не могла.
Энни смотрит на неподвижное лицо Марка, спокойное, пустое. Он словно призрак. А она будет той, кто вернет счастье в его безрадостную, полную боли жизнь.
Энни тянется, берет его за руки.
– Марк, я должна сказать тебе кое-что очень важное, – говорит она, будто он может услышать.
Так проходят часы. Часы сливаются воедино, «Британник» отплывает из неаполитанского порта, и все же Энни остается рядом с Марком.
Лишь глубокой ночью, не раньше, она вдруг чувствует какое-то шевеление.
Наклоняется ближе.
– Марк? – шепчет она так тихо, так осторожно.
Его глаза открываются.
Она так поражена, что чуть не вскрикивает.
– Отче наш, сущий на небесах… – шепчет Энни, когда Марк моргает, глядя на нее.
Он пристально смотрит. Его взгляд скользит по ней, будто он видит призрака. Марк отмечает ее улыбку, руки, даже блестящую золотую брошь на лацкане.
А потом… у него случается какой-то приступ.
Он болен. Нездоров. Что-то не так. Что происходит? Энни хочет позвать врача, но уже так поздно, ей сказано не беспокоить их, разве что в экстренных случаях… Но они же наверняка захотят узнать, что пациент вышел из комы?
Марк сам не свой, он практически отползает назад, съеживается при виде нее. Глаза вращаются, как у испуганной лошади. На мгновение грудь Энни будто сдавливает огромная тяжесть – почему он не рад ее видеть, как рада она? Но его реакция нормальна. Может, потому, что очнулся в незнакомом месте? Вот он в неапольском госпитале, а в следующую минуту вдруг плывет на корабле. Да, все так. Он сбит с толку. Он не понимает, что с ним происходит.
– Марк, это я. Это Энни, мисс Хеббли с «Титаника». Ты меня помнишь, правда? – говорит она, пытаясь его успокоить, растирая его руки, поглаживая его по щеке, но как будто лишь усугубляет ситуацию.
Марк отдергивает руки. Он дрожит. Бедняга.
Почему он так ничего и не произнес? Он не может, хоть бинты и не мешают. У него травма головы, так что это, наверное, плохой знак. Повреждение мозга, инсульт. Энни видела солдат, впавших в кататонию, неподвижно сидящих в инвалидном кресле, несмотря на совершенно здоровые ноги, глядящих в никуда пустым взглядом. Очень плохой знак! Нет, пожалуйста, Боже. Ты только что нас воссоединил. Я была хорошей девочкой. Пора меня вознаградить.
– Жди здесь, Марк, – говорит она, поворачиваясь, чтобы уйти. – Я позову врача.
Сейчас уже все равно рассвело, скоро придет следующая смена.
– Я быстро. Все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. Обещаю. Теперь мы вместе. Это самое главное.
Глава девятнадцатая
19 ноября 1916 г.
ГСЕВ «Британник»
В радиорубке по ночам нарочно царит полумрак. Горит только одна лампочка – и то слабо. Чарли Эппингу так больше нравится.
Этот час, перед самым рассветом, – его любимое время. Никакой суеты. Все тихо, только мягко постукивает случайная телеграмма, ритмично, убаюкивающе. Море похоже на раскинувшееся впереди огромное серебряное поле.
Чарли работает один. Тоби Салливан, второй радист, должен был дежурить вместе с ним, но Эппинг сказал ему отдохнуть этой ночью. Дел не так много, а Чарли предпочитает не сидеть сложа руки. А еще: уж лучше тишина, чем слушать нервную болтовню скучающего Тоби.
Эппинг разбирает вчерашнюю пачку депеш из штаба командования, подготавливает их на утро для помощника командира Дайка. Там есть и обыденные, такие как смена часов работы столовой и новые правила использования мест отдыха, и важные. Он перечитывает каждую и раскладывает их в примерном порядке срочности на свой выбор, а что достойно внимания командира, дальше уже будет решать Дайк. Все знают, что капитан Бартлетт поручает повседневные задачи Дайку. Бартлетт мнит себя человеком высокого полета и не любит отвлекаться на мелочи.
За спиной Эппинга раздается стук. Странно: в такой час приходит не так уж много телеграмм. Чарли записывает. Через несколько сообщений в передаче он понимает: шифровка. Отчет разведки. Значит, все не так просто. Нужно будет расшифровать, а затем все напечатать, чтобы Дайк прочитал, когда встанет. Командование отправило бы отчет с утренней почтой, но «Британник» уже вышел в море, чуть позже запланированного, когда шторм достаточно поутих.
Прежде чем сесть за расшифровку, Эппинг опускает жалюзи. Таким образом, пока он будет записывать секретное сообщение простым текстом, в рубку не заглянет никто из проходящих мимо – правда, не то чтобы кто-то был на ногах, за исключением ночной смены. Тем не менее того требует протокол. Такова работа Чарли – защищать секретную информацию, и он относится к ней очень серьезно.
Затем
