'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
* * *
Сто метров. На берегу показались люди. Нет, нельзя врага во время битвы считать человеком. На берегу показался противник.
— Бах-бах! — прозвучали два выстрела, причём направленные в передовой плот, на котором был и я.
Пули даже не ударились в щит, не подняли фонтанчик воды, скорее всего, улетели куда-то слишком высоко. Но нам давали знать, что мы обнаружены. Ну и с другой стороны, эти выстрелы могли служить сообщением для врагов, что на озере что-то не ладно.
На самом деле, все ладно, но для нас. Мы почти у цели и судя по всему серьезного противодействия на берегу не встретим. И пушки молчат.
— Бах-бах, бах! — прозвучали ответные выстрелы.
Часть стрелков разрядили свои штуцеры. Двое стрелявших из турецких карамультуков, больших и массивных ружей, упали замертво.
Последовали новые выстрелы стрелков. Теперь они уже не скрывались, выявляли цели и истребляли тех немногочисленных турок и татар, которые были на берегу.
Я взглянул в зрительную трубу: если на берегу, действительно, было мало турок, и часть из них уже просто убегала, то чуть вдали, меньше чем в версте, спешно готовились к атаке турецкие сипахи. Элита кавалерии.
Что ж, можно считать, что десант состоялся. Сипахи не успеют. У них даже седла не на конях. Не вижу ничего, что могло бы нам помешать. А вот потом нам прямо здесь, на берегу, придётся отстаивать своё право находиться на крымской земле.
Но для вражеской кавалерии у нас есть сюрпризы. Вряд ли у них получится сбросить нас в озеро. Тем более, что на берег начинали выбираться казаки — конные, злые и требующие вылить своё негодование на кого-нибудь. А на кого ещё? Только лишь на турков, если пока поблизости не видно татар.
Сражение за Перекоп набирало обороты. Все, или почти все, карты раскрыты, оставалось лишь хорошенько навалять партнёру по карточной игре, который осмелился обвинить нас в шулерстве.
Глава 3
Перекоп.
25 мая 1683 год.
Долго они это делают. Причём я сейчас говорю не о своих бойцах, которые с завидной лихостью спрыгивают в воду, строятся поротно и готовятся вступить в бой. Долго «изготавливаются» именно наши противники. Это странно, но я бы поторопил врагов уже начинать. Время сейчас ценнейший ресурс. От скорости нашего передвижения зависит, сколько получится сохранить русских жизней.
— Дозвольте стрелять! — в нетерпении начать бой сказал десятник Собакин.
Это старший сын того самого стрелецкого сотника, который теперь уже не участвует ни в учениях, ни несёт караульную службу. У сотника Собакина своя задача, и она куда как более весомая, чем то, как он может помочь русской армии. У него заказов на штыки, ножи, шпаги, на два года вперёд — вот пусть расширяет производство.
Но Собакин стрелец и приписан к моему Первому стрелецкому приказу. Потому вакансия пустовать не должна. Так что за всю семью отдувается сейчас старший сын. Причём оказался толковый, как бы не толковее самого отца. В военном деле, конечно. Так как старший Собакин становится матерым предпринимателем, раскрывается с этой стороны очень даже активно. Глазомер же у этого парня такой, что многим стоит обзавидоваться. И мне в том числе.
Так что кому, как не сыну моего приятеля, возглавлять десяток метких стрелков из винтовок? Я даже его приблизил к себе, своего рода — это мой личный десяток.
— Стрелять запрещаю, — спокойным и рассудительным тоном ответил я.
Сам же обернулся назад, где всё ещё на разгрузке стоял плот, доставивший меня на Литовский полуостров. Увидел, что две маленьких пушки уже выкатили на берег.
— Готовь пушки! — выкрикнул я.
На самом деле они были заряжены ещё во время нашего путешествия по озеру Севаш. Ведь можно было предполагать, что встреча будет организована противником куда как более неприветливо. И мы готовы были открывать огнь хоть и с плота по врагу.
— Стрелкам изготовиться! — последовал следующий мой приказ.
Я видел, что османская кавалерия всё-таки решила сбросить нас в воду лихой атакой. И посчитал, что не нужно противника заранее информировать, какой огневой мощью мы обладаем.
К берегу причалили ещё три плота, и уже начиналась скученность. Ведь казаки вылазили из воды и пока выглядели неорганизованной толпой. Нам нужно срочно расширять плацдарм.
— Станичники! — закричал я так, чтобы меня точно было слышно, перекрикивая особо рьяных матерщинников из казаков. — Стройся и изготовляйся!
Через минуту мы были готовы встречать врага. И, словно бы ожидая, когда мы окончательно организуемся, не менее полутысячи сипахов начали разгон.
— Красиво идут! — восхитился я слаженностью той, казалось бы, несокрушимой силы, которую представляли собой тяжеловооружённые османские кавалеристы.
Но именно что казалось. И, может быть, лет так двести назад нужно было подумать о том, чтобы удирать от такой мощи. Но не сейчас. Нынче я, напротив, ждал, когда они подойдут ближе.
— Ждать! — выкрикивал я, чувствуя то нетерпение, которое обуревало бойцов.
Психологически не так-то легко видеть, как на тебя надвигается конная лавина. Земля под ногами тряслась. Учитывая то, что у некоторых русских бойцов подкашивались ещё и коленки, то можно подумать, что часть солдат нетрезвые.
И вот сипахи уже идут рысью. Остаётся немного… И как только я замечаю последовавший от командира кавалерийского османского полка приказ перейти в карьер, отдаю свой приказ:
— Пушки — бей! Всем стрелкам — пали! — кричу я.
Всё загрохотало. Пусть я и открыл рот и даже прикрыл уши, но всё равно приятных ощущений от резких звуков было мало.
Когда-то в Советском Союзе было модно играть в такую игру, которая называлась «в Чапаева». Выстраивались шашки в две линии, и нужно было щелбанами запускать «снаряды» в своего противника. Кто больше выбьет шашек, тот и выиграл.
Почему-то то, что я наблюдаю сейчас, напомнило мне об этой советской забаве. Пули и картечь, отправленные во врага, выкашивали просеки. Словно бы кто-то очень мощный, дал щелбана и уничтожил десятки долгообучаемых, но быстроубиваемых сипахов.
Передние копыта лошадей подкашивались, и животные падали, заставляя следующих за ними всадников также отправиться навстречу с землёй. Люди было подскакивали, но тут же сшибались своими же соплеменниками, их конями.
Не все османы успели перевести лошадей в карьер, и потому их построение тут же расстроилось. Натиск сипахов замедлился, и у нас было время на перезарядку ружей.
Беспорядочной стрельбой к нашему веселью присоединялись казаки и стрелки, которые ещё не успели сойти на берег, но могли отрабатывать с плотов. Плотность огня была такова,
