Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

АМАРАНТА НАКРИЧАЛА НА МЕСЬЕ МАСПЕРО ЗПТ

Я ДУМАЮ ЗПТ ОН ЕЕ БОИТСЯ ЗПТ ПОТОМУ ЧТО ПЕРЕВЕЛ ИХ В КАМЕРУ ПОБОЛЬШЕ ТЧК КАРИМ В КАИРЕ И НАШЕЛ СПОСОБ ПРОНИКНУТЬ В ТЮРЬМУ ТЧК ОН ТАЙКОМ ПРИНЕС РИКАРДО И ДЕДУШКЕ КОРЗИНЫ С ЕДОЙ И ФЛЯГИ С ВОДОЙ ЗПТ

НЕ СПРАШИВАЙ КАК ТЧК КОДАК МОЛЧИТ ЗПТ

СОБИРАЮСЬ УЗНАТЬ ЗПТ КАК ПРОЯВИТЬ ФОТОГРАФИИ В ШЕПЕРДСЕ ТЧК СЛУЖАЩИЕ ПОМОГАЮТ НАЙТИ

ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ ТЧК БЕРЕГИТЕ СЕБЯ ЗПТ ФАРИДА

Я опустила телеграмму и уставилась в одну точку перед собой, испытывая глубокую благодарность к Кариму и Фариде. В глубине души мне хотелось быть с ними, хоть как-то помочь. В Александрии я ничего не могла сделать. Впрочем, я была не совсем права.

У нас есть мамины вещи, ее личные документы, записанные идеи, подсказки о том, где она могла быть или где могла спрятать все артефакты. У нас был ее дневник.

– Давайте посмотрим все вещи, – сказала я. – Еще раз. Возможно, мы что-то упустили.

– Сначала поедим, – строго ответил Уит. Он снял крышки с тарелок, и я застонала, а в животе громко заурчало. Я и не подозревала, насколько проголодалась. Уит принес теплую питу, фарш, приправленный тмином и чесноком, свежие огурцы и помидоры, бобы фава в сливочном соусе и миску хумуса, щедро сбрызнутого оливковым маслом.

– Gracias, – пробормотала я.

– Не за что, – улыбнулся Уит.

Я заставила себя сохранить невозмутимое выражение лица.

Его улыбка угасла, и я деловито взяла шарик фалафеля и обмакнула его в хумус. На вкус он был восхитительным, очень нежным, и у него, даже остывшего, все еще сохранился великолепный травяной аромат. Я чувствовала, что Уит наблюдает за мной, но старалась не смотреть на него. От тона его голоса по моей коже пробежала теплая дрожь, а я не могла позволить себе снова совершить глупость. Я влюбилась в него без малейшего сопротивления, доверчивая идиотка, привлеченная опасностью, которая от него исходила, очарованная его хулиганским характером и героизмом.

В миллионный раз я цеплялась за реальность: Уит не любил меня. Это стало проклятием, высеченным на моем сердце, и каждый раз, когда я думала о нем, мне казалось, что у меня кровоточит открытая рана. Все это притворство. Уит был здесь лишь из-за ложного чувства ответственности и вины. И еще он хотел найти алхимический пергамент раньше, чем это сделает моя мать. Я собиралась повторять эти истины до тех пор, пока не выучу их назубок. Пока они не отпечатаются на моей коже.

– Здесь нет бокалов, – заметила Исадора.

Уит протянул ей кувшин.

– Прошу прощения. Фарфор не поместился на подносе.

Исадора фыркнула, но кувшин взяла. Мы приступили к еде, просматривая стопки бумаг и журналов.

– Ты собираешься рассказать, где ты был? – спросила я Уита.

– Я проследил за Стерлингом до его штаб-квартиры в Турецком городке, – ответил он. – На него работает некий Грейвс, один из тех, кто обыскал меня в доме твоей матери. Неприятный тип. – Уит оторвал кусок хлеба, добавил хумус и ломтики огурца и помидора, и вся конструкция исчезла у него во рту. Когда он закончил жевать, его лицо приняло мрачное выражение. – Я видел, как он хладнокровно убил по приказу Стерлинга какого-то паренька.

Я отставила кувшин с лимонадом, чувствуя, как скрутило желудок. Ну вот, я потеряла аппетит. Совсем недавно мы были на волоске от смерти. Достаточно было одного кивка мистера Стерлинга, чтобы с нами случилось то же самое.

– Почему мистер Стерлинг оставил нас в живых? – спросила Исадора.

– Подозреваю, он все еще нуждается в Инес, – сказал Уит. – Что он сказал тебе, когда отвел в другую комнату?

– Он хочет, чтобы я помогла ему найти Mamá, – рассеянно ответила я, просматривая документы, которые Уит украл у мистера Стерлинга. – Он все время просит меня примкнуть к нему.

– Он направил на тебя пистолет? – спросил Уит зверским голосом.

Я отвлеклась от бумаг.

– Да. Но это не изменило мой ответ.

– Конечно нет, – сказала Исадора.

Я подняла взгляд и машинально взглянула на Уита. Он смотрел на меня сосредоточенно и напряженно, в холодной глубине его глаз плескалось что-то. Возможно, обожание. Возможно, разочарование. С Уитом ничего нельзя было знать наверняка. Он опустил подбородок и отвернулся, снова сосредоточившись на подносе с едой.

Я еще мгновение смотрела на него, прежде чем заставила себя вернуться к страницам. Нам нужно поработать.

– Признаться, я нервничаю из-за того, что мистер Стерлинг просто отпустил нас, – произнесла Исадора. – Может, какая-то вещь на тебе помогла ему выследить тебя?

Уит пробормотал что-то в ответ, но я не расслышала, потому что наткнулась на кое-что интересное. По какой-то причине Mamá собрала множество карт Александрии с названиями старых улиц, восточной гавани и особенно места под названием остров Фарос. Все они были сделаны неким Махмудом эль-Фалаки. Я прищурилась, пытаясь разглядеть странное изображение, нарисованное на западной стороне одной из карт.

– Вероятно, он знает, где мы остановились, – сказал Уит. – У меня такое чувство, что он ждет, когда мы приведем его прямо к Лурдес.

Когда я перевернула лист, мой взгляд зацепился за что-то еще. Это оказалась еще одна старая карта Александрии, и кто-то отметил карандашом место, где находилась Великая Александрийская библиотека, до того как ее уничтожил пожар. Но были и другие любопытные надписи, сделанные, по-видимому, на греческом. Кто-то нарисовал набросок трехглавой собаки на боковой улочке, вдали от центра города. Я нахмурилась, глядя на Цербера, стража подземного мира, в памяти всплыло воспоминание. И тут я вспомнила, где именно в последний раз видела это существо: в мамином дневнике.

Я подошла к своей холщовой сумке и достала набросок, который скопировала из ее дневника, пока ехала в поезде. Карта города и дневник моей матери наверняка были связаны.

– Кто-нибудь знает греческий? – спросила я.

Уит и Исадора покачали головами и продолжили свои поиски. Я пролистала остальные страницы, но больше ничего примечательного не нашла. Тогда я снова взяла карту с изображением трехглавой собаки. Я не знала эту улицу, но она находилась за арабской стеной, в более старой части Александрии, превратившейся в руины.

– Мне кажется, я кое-что нашел, – внезапно нарушил тишину Уит. Он поднял дневник. – Твоя мать несколько раз нарисовала Александрийский маяк, уделив особое внимание его основанию. Может, она верила, что там что-то спрятано?

Мое сердце забилось быстрее.

– Это на острове Фарос?

Уит взглянул на дневник.

– Да, верно, – кивнул он через мгновение.

– Там что-нибудь написано? – спросила Исадора. – Есть зацепки?

Уит нахмурился.

– Да, но надписи на греческом.

Мы с сестрой застонали.

– Сколько в дневнике рисунков маяка?

Уит зашуршал страницами.