Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 - Татьяна Юрьевна Степанова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Он снова отвернулся к окну и воскликнул:
– Ба! Юльку назад полицейские вернули. А я уж надеялся, что с их помощью избавился от своей бывшей надолго.
Глава 41
Кровь
– Утверждает, что о делах Ракова ничего не знает. Плачет, проклинает его. Миша, ее сын, сильно напуган, – Катя коротко отчиталась перед полковником Гущиным о своем разговоре с Капитолиной.
Гущин слушал молча. Он стоял перед палаткой, широко расставив ноги. Катя, еле живая от усталости, признаков этой самой усталости у него не заметила. Наоборот, у Гущина после задержания Спартака Ракова словно открылось второе дыхание. Катя уже наблюдала это явление у коллег прежде: розыск, апатично буксующий на месте, напоминал липкое тесто, по которому вяло, как сонные мухи, ползали опера, но едва получался хоть какой-то реальный результат, апатию как ветром сдувало. Все суетились с утроенной силой, цепляясь за малейшие крохи оперативного успеха.
Вот и сейчас Гущин решил, что успех все же есть:
– Убийство няни Давыдовой мы раскрыли, – объявил он Кате. – Это вне всяких сомнений. Да и ребенка, возможно, это он, Раков.
– Возможно? – спросила она.
– Не признается он категорически, что малыша хотел задушить. И это понять можно. Кто признается? У Ракова сейчас четко доказанная квалифицированная кража группой лиц и убийство из корыстных побуждений, а прибавится, если сознается, еще покушение на убийство малолетнего с целью сокрытия другого преступления. За это пожизненное гарантировано.
– Ему и за убийство няни пожизненное могут дать.
– Он упирает на то, что это вышло спонтанно, без умысла. – Гущин вздохнул. – Сама-то ты что думаешь?
– Я согласна с вами в том, что убийство няни раскрыто, – сказала Катя. – Есть много оснований подозревать Ракова и в покушении на мальчика. Но если все же это не он, то…
– Ну, договаривай.
– То мы с вами изначально ошибались. Ошибались в том, что оба эти преступления связаны напрямую. – Катя увидела в конце подъездной аллеи в темноте фары приближающейся машины. – Кого еще там несет в три часа ночи? – Если это не Раков, то получается, что между этими преступлениями связи нет. Это два отдельных случая. Убийца просто воспользовался тем, что мальчик остался без присмотра.
– В этом случае мы экономим на фактах, – сказал Гущин. – И выходит, что так даже более правдоподобно. Не помчался убийца сломя голову вслед за нянькой убивать ее, чтобы облегчить доступ к мальчику. Нет, просто воспользовался сложившийся в доме ситуацией.
– А это значит, что убийца до сих пор там, – Катя кивнула на дом. – До сих пор не пойман.
И в этот момент Катя увидела, как из полицейской машины, остановившейся у освещенного подъезда, вышла Юлия Смола. И побрела к двери. Никто ей не препятствовал, никто ее не удерживал. Приехавшие с ней оперативники направились к Гущину.
Если честно, Катя не очень поняла, для чего Гущину потребовался эффектный финт с задержанием Смолы и увозом ее в Истринский УВД. Ну да, это вроде как помогло выманить Ракова из его норы и поймать в ловушку. А может, и вообще никакой роли не сыграло. Катя сомневалась, что за время, проведенное телекулинаршей в УВД, ею вообще кто-то из сотрудников полиции занимался. Ведь в основном все были на территории деревни Топь, сидели в засаде.
Но что-то не давало Кате покоя, когда она смотрела, как Юлия Смола направляется к двери. Она вспомнила и прежнее свое ощущение – лицо Юлии, когда оперативники заталкивали ее в машину, и… и что-то еще… Что-то неуловимое, но тревожное и странное, что чувствовала Катя, присутствуя на беседе Гущина и телеведущей. То, как она направила их по мытищинскому следу, то, что этот след оказался совсем не таким, каким его трактовала Юлия…
– Данные пришли по исследованию ДНК крови, обнаруженной в мусоре, здесь полный отчет, – один из оперативников передал Гущину прозрачный файл с документами. – Пока она была там, в УВД, мы ее не допрашивали. Но криминалистический отдел занялся найденной у нее чашей. Полная экспертиза еще впереди, тут только предварительный отчет.
Гущин взял бумаги и сказал Кате:
– Надо почитать.
В палатке Катя налила себе крепкого горячего кофе из неизвестно откуда взявшегося термоса. Пока Гущин читал, она пила кофе и грызла сухое сладкое печенье. Минуту назад казалось, что от усталости она просто свалится на стул, ан нет – ест и пьет. И готова слушать, читать. А за откинутым пологом палатки, над водохранилищем, уже брезжит рассвет. Ночи стали короткие, теплые. Лето, лето…
– Интересно, – хмыкнул Гущин и передал Кате распечатку по экспертизе ДНК.
И Катя, прихлебывая кофе, прочла, что согласно проведенным исследованиям кровь на гигиенических прокладках, обнаруженная в мусоре (она уже успела забыть об этой находке), принадлежит Юлии Смоле. Как и в прошлый раз, эксперты подчеркивали: это кровь не менструальная.
Чашу тоже исследовали в местном криминалистическом отделе. Взяли соскобы, сфотографировали. Узнали, правда, не слишком много.
Следы черного воска на ободе чаши.
Остатки смолообразного вещества на дне – горелая органика с вкраплениями минеральных частиц. А также обугленная бусина из нефрита и обугленные фрагменты корня какого-то растения.
Катя рассмотрела снимки чаши, сделанные крупным планом. Сажу с обода эксперты отчистили, и на фотографиях на медных краях чаши четко была видна надпись на латыни: Et dare sanquinem sacrificii quesco obsecra.
– Что за… дрянь? – спросил Гущин. Хотел, видно, сказать «хрень», но при Кате удержался.
Катя достала планшет, открыла google, набрала текст надписи и написала: «перевести с латыни».
Отдаю кровь и жертву прошу заклинаю
– Это, Федор Матвеевич, не дрянь.
Черный воск…
Корень растения…
Сожженная органика…
Отдаю кровь и жертву…
Кровь… Эксперты нашли кровь…
А жертва? Что есть жертва?
– Это не дрянь, Федор Матвеевич, – повторила Катя. – Кажется, это черная магия.
– Что?
– Черная магия. Какой-то ритуал. А чаша – это ритуальный предмет. И кровь…
– Надо выяснить прямо сейчас. Этого только нам не хватало! – Гущин скривился, как от зубной боли. – Эта баба-кулинарша… Какая черная магия? Я ее по телевизору сто раз видел, она там чего-то готовит – пальцы, как кошка, постоянно облизывает. Пошли к ней. Если она спать собирается после стресса, то спать мы ей не дадим.
Но Юлию Смолу они нашли не в ее комнате. И спать она не собиралась. Она была в каминном зале, встречала рассвет в компании актера Ивана Фонарева.
В камине разожгли огонь, верхний свет погасили. И первые робкие утренние сумерки вместе с отблесками пламени представляли собой фантастический, колдовской микс света, сумрака, мерцающих бликов и теней.
Несмотря на категорическую просьбу
