Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Все стояли молча следили за тем, как фигура Питта, удаляясь, делалась все меньше. Вот наконец он завернул за куст и скрылся из глаз.
— Из тумана вышедший в туман да и возвратится, — сказал Коплин, вспомнивший сейчас о своей первой встрече с Питтом, на холодной Новой Земле, у горы Бедная.
Доннер странно посмотрел на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Так… — Коплин неопределенно махнул рукой и пожал плечами. — Мысли вслух, не более того.
ЭПИЛОГ
Август 1988
— Стоп машина!
В ответ на капитанскую команду мелодично звякнул телеграфный звонок, и поднимавшаяся из машинного отделения вибрация прекратилась. Пена возле носа крейсера британского флота «Троя» растворилась в массе воды. Корабль затих, если не считать звука работающего генератора.
В северной Атлантике была теплая ночь. Океан был зеркально спокойным. От горизонта до горизонта на бархатном небе сияли яркие звезды. Английский флаг на флагштоке висел бездвижно.
На палубе выстроилась вся команда, более двухсот матросов.
Тело, облаченное в морскую форму давно ушедшей эпохи, также по традиции обернутое в национальный флаг, было принесено на палубу и водружено у борта на специальный помост. Затем капитан четким голосом прочитал похоронную молитву. Как только были произнесены последние слова молитвы, капитан подал знак. Подставку с одного края приподняли, и тело матроса оказалось в объятиях мирового океана. Чистые отчетливые звуки сигнального рожка разнеслись далеко в ночи. Затем прозвучала команда, и все матросы тихо разошлись.
Несколько минут спустя «Троя» возобновила движение. Капитан сел за рабочий стол и сделал в вахтенном журнале запись:
Крейсер «Троя». Время 02.20, 10 августа 1988.
С.Ш. 41°46’, З.Д. 50°14’
Именно в это время лайнер «Белой звезды» «Титаник» пошел на дно. Согласно желанию быть похороненным вместе с коллегами, останки коммодора сэра Джона Л. Бигалоу были преданы воде.
Расписываясь внизу страницы, капитан обратил внимание, как отчетливо дрожит его рука. Этой записью подводился итог трагедии, потрясшей весь мир. Тот самый мир, который остался в прошлом.
Практически в то же самое время, в другой части земли, в одном из районов Тихого океана, под огромной толщей воды бесшумно двигалась похожая на гигантскую сигару субмарина. При виде подводки в разные стороны рассыпались стайки рыб.
Под гладкой обшивкой подводной лодки матросы готовили четыре баллистические ракеты к запуску. Цели ракет находились в шести тысячах миль к востоку.
Точно в 15.00 заработали двигатели первой из ракет и, подобно обезумевшему вулкану, превращая вокруг себя воду в подобие кипящего молока, ракета грозно одолела толщу воды и как из пращи выскочила в голубое небо над Тихим океаном. С периодом в тридцать секунд вслед за первой ракетой последовала вторая, затем третья и четвертая. Четыре огненных хвоста исчезли в небе, унося вместе с собой неисчислимые смерти и разрушения.
Через тридцать две минуты после запуска, двигаясь по заданным траекториям, ракеты вдруг превратились в огненные шары, взорвавшись как и были выпущены, одна за другой с промежутком в тридцать секунд. До цели оставалось не более девяноста миль. Ракетчики, инженеры, конструкторы ликовали. Это было первое в истории американского ракетостроения такого рода торжество, когда восторг был вызван взрывом точно нацеленных ракет.
«Сицилианский проект» оправдал себя и продемонстрировал свою беспрецедентную эффективность с первого же раза.
Алма Катсу
Глубина
Посвящается памяти
душ, погибших во время трагических крушений
«Титаника» и «Британника»
Перевод с английского Ксении Гусаковой
© К. Гусакова, перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Падение на миг кажется чем-то совершенно иным – кратким, безумным проблеском свободы.
Но поверхность является слишком быстро, разбиваясь вдребезги о ее кожу пеленой стекла, вышибая из легких воздух. Или, может, это разбилась она сама. Она уже словно и не человек вовсе, не цельное существо, а летящие сквозь тьму фрагменты. Жжение в легких становится невыносимым; разум прекращает сопротивляться, уступая место боли.
Сквозь холод приходят странные мысли: здесь нет красоты.
Такая малость – и нежданное утешение.
Однако тело жаждет своего: прошу, умоляет оно. Тело начинает бороться, взгляд устремляется к скудному звездному свету вверху, уже такому далекому. Кто-то однажды сказал ей, что звезды – это лишь булавки, которые удерживают черное небо, дабы оно не рухнуло на мир и не удушило его. Краткое спокойствие сменяется паникой. Ее захватывает страшное, неудержимое желание – не жизнь взывает к ней, требуя попытаться еще раз, но любовь. Мы все заслуживаем второй шанс. Мысль возникает как будто не внутри, но вокруг нее, пусть течения утягивают все глубже, пусть холодный туман окутывает разум.
Поверхность остается совсем далеко, непостижимая, недосягаемая. Холод повсюду, он давит, умоляет его впустить.
Я дам тебе еще один шанс, будто бы шепчет вода. Я заставлю все уйти, только впусти.
Обещание. Волны уже не тянут вниз, они обволакивают объятиями, ожидая ответа.
Она все-таки открывает рот. Вода врывается внутрь, становясь ответом.
1916
18 сентября 1916 г.
Ливерпуль,
Лечебница Морнингейт
К сведению главного врача
Любезный сэр,
пишу в надежде, что вы посодействуете в крайне деликатном вопросе.
Четыре года назад моя дражайшая дочь Энни неожиданно исчезла из нашего дома в деревушке Баллинтой. С тех самых пор мы с женой без устали ее разыскиваем. Мы наводим справки в больницах и оздоровительных учреждениях, ведь в последний раз видели нашу дочь не в себе от пережитого – и, быть может, в то время недооценили глубину ее скорби. Начали с заведений поблизости, в Белфасте, и Лисберне, и Бангоре, однако, когда обнаружить ее не удалось, мы постепенно расширили круг и в конце концов пересекли Ирландское море и добрались до Ливерпуля.
Мы написали в пятьдесят пять больниц. Когда удача нам так и не улыбнулась, появилась мысль включить в поиски и заведения вашего профиля. С самого детства наша Энни крайне подвержена чувствам, присущим всем представительницам ее пола. Сии чувства, однако, способны быть как благословением, так и проклятием: женщина без оных качеств станет воистину холодным и бессердечным существом, но нет ничего хорошего и в том, когда любовь обуревает безо всякой меры. Как отец, я временами невольно жалею о том, что не нашел способа усмирить сие качество моей дражайшей Энни.
И посему пишу вам, любезный сэр, вопрошая,
