'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Так ты что ж, холоп, в ноги мне кинуться не желаешь? — послышался голос Петра Алексеевича за ширмой.
Тут же он и показался. Весь такой грозный, губы поджал, насупился. Я тут же преклонил одно колено. Не понимает, что поступил не самым умны образом?
— Перед Богом, государь, на оба колена. Тебе же — одно колено и вся жизнь моя без остатка! — сказал я.
Были у нас на уроках неоднократно вопросы чести и достоинства. Сам царь порой желал проявить себя «прогрессивным» и утверждал, что честь благородного человека должна быть превыше всего. Да, он тогда размышлял больше о самом себе, как о самом благородном рыцаре во всей России. И теперь Пётр Алексеевич попадал в ловушку. А я славил Господа Бога, что это он сейчас в замешательстве, а не я.
— Завтра же жду тебя на уроках. И поведаешь мне, о чём ты якшаешься с кукуйцами! — сказал царь и показал рукой на выход.
Другие бы, наверное, даже на коленях поползли к двери. Я же встал, поклонился, сделал три шага спиной вперёд. Только сейчас развернулся и вышел.
Вот же… Что получается? Царь решил поговорить с матушкой, чтобы она заставила меня приползти на коленях к нему? И вот откуда это желание видеть всех униженными? С кровью и молоком матери, что ли, передаётся?
Я не знаю, как, но, как только я вновь зашёл в пиршественный зал, пообщаться со мной чуть ли не очередь выстроилась. Как узнали все они, что опала снята? Это вопросы, на которые у меня не было ответа.
Я разговаривал с Матвеевым, обсуждали с ним возможные реформы. Потом говорил с Григорием Григорьевичем Ромодановским, и он меня даже послушался в том, что обязательно нужно провести большие учения и проверить состояние санитарии в полках на выходах. Опять же все досконально проверить и предусмотреть сожженную степь в походе.
— Послал я в германские княжества людей своих, кабы они наняли отряды наёмников. Казна нынче дозволяет это сделать. Так что, скоро повоюем, — говорил уже слегка захмелевший Григорий Григорьевич.
Я не стал переубеждать и говорить о том, что лучше бы мы направили эти деньги на обучение своих солдат. Ещё офицеров иноземных нанять можно — вот их нам катастрофически не хватает. А солдат дешевле своих воспитать, чем оплатить хотя бы год наёмникам.
И вот такие разговоры были весь оставшийся вечер: слово здесь, звук одобрения там, кивок головой. Постепенно, но все напивались, мне же было тяжело общаться со все более невменяемыми людьми. Так что скоро я отошел и ушел. У меня еще много дел завтра.
А через неделю, так и вовсе на сегодняшний день самый перспективный проект по зарабатыванию денег запускаем. Нужно быть в форме.
* * *
Окраина Москвы.
27 ноября 1682 года.
Шум гам, крики!
— Не жалей! Бей! — кричали одни.
— Да отвечай ты ему! Я на тебя ефимку поставил! — кричит, надрывается, другой, и находятся те, кто с ним согласен.
На окраине Москвы проходили бои. Внутри круглой арены, перетянутой канатами, бились люди. Дрались отчаянно. У на кону были деньги слава, репутация. Ставки и выплаты за победу уже были таковыми, что победивший на этом этапе получал два рубля. Очень прилично, если учитывать, что следующая победа сулила уже четыре рубля. И так, дойдя до финала и победив в нем, можно заработать до пятидесяти рублей. А это деньги большие, даже очень.
— Ах ты! — разочарованно выдохнули одни.
— А-а-а! — от радости закричали другие.
Четвертьфинал, как-никак.
Я посмотрел на арену, бросил быстрый взгляд на дальний холм, откуда за происходящим наблюдал государь, подошел к распорядителю турнира.
— Ну и как там? Заработали чего? — спрашивал я у Игната.
Должны были заработать, обязательно. Я же видел, что пошли многочисленные ставки после прояснения, что есть такое «ставка» и что такое «цифры в рост» (ну не мог я найти синонима слову «коэффициент», и без того людям было нелегко понять, о чем речь).
Я-то играл, ставил и выигрывал. Правда, из пяти ставок, одна не сыграла. Одного из моих бойцов выбил, неожиданно заявивший себя, Гора. Думаю, что не обошлось здесь без Петра Алексеевича. Находясь далеко, он смотрел за действом в подзорную трубу. Решил, видимо, выставить своего бойца. Ну, а кто чаще иных сопровождает царя? Правильно — великан Матвей.
Матвей, по прозвищу Гора, оказался ну просто непробиваемым. Как ни «порхал, как бабочка» и не «жалил, как пчела» мой боец, он ничего не смог сделать. Гора лишь раз попал в плечо шустряку, и все… Выбил к черту и плечо, и моего человека из турнира.
Потом, правда, мы разработали целую стратегию по выбиванию из турнира Горы. И нет, не потому, что я не хотел его победы. Дело в том, что все только на него и ставили. Ну не дураки же делать ставки на тех, кто в два раза меньше Горы.
Так что я поставил аж двадцать рублей на другого своего бойца, вышедшего против Горы. Вот только до того Матвея изматывал еще один мой ставленник. Долго изматывал под улюлюканье и недовольство зрителей. И мой победил. А я говорил Горе, чтобы начал всерьез уделять внимание физической подготовке. Силушка богатырская — это очень хорошо. Но она же, только подкрепленная выносливостью, умением и ловкостью… И тогда Гора стал бы просто непобедимым.
Турнир проходил у одного из холмов, чтобы можно было на склоне вкопать лавки и народ не стоял. Тут же разносили напитки, прежде всего, в кувшинчиках примерно по пол литра, мед. Были заказы и на Рейнское вино. Запас и этого пойла имелся. Все стоило дорого, но некоторым было уже плевать на деньги. Такой азарт поглотил людей, что даже страшно становится.
А что будет, если они словно очнуться и спросят за свои потраченные деньги? Нет, я не боюсь, что придут и станут роптать. Силовая поддержка турнира — это стрельцы Первого Стрелецкого приказа. И с нами связываться себе дороже. Но вот судачить по углам станут точно.
— Как с куста собрали, — говорил испуганно Игнат, нагибаясь и шепча. — Четыре сотни и двенадцать ефимок. А еще и кто переможца не выяснили.
Да, оказалось дело очень прибыльным, я даже сказал бы, что сверхприбыльным. И это же без расчета того, сколько получится заработать на напитках, да закусках. Вон, пирожок с зайчатиной, стоит ажно две копейки у нас. Это сильно дороже, чем
