Говорящий ключ - Виктор Кирюшкин

Юферов. обрубил канат водяного паруса. Разведчики заработали веслами, следя за движением руки лоцмана. Лодка стремительно взлетела на первый бурун порога, зарылась носом в воду и снова поднялась, словно норовистый конь. Мимо промелькнул острый камень, торчащий из воды, за ним другой, третий. В десять минут «Говорящий» промчался через порог, не задев за подводные камни. Крутые берега реки расступились, лодка плыла по спокойному широкому плесу. Нина, все время вглядывавшаяся в берега реки, вдруг закричала:

— Там люди, костер!..

Впереди, на отмели правого берега, дымился костер. У воды, размахивая шапкой, чтобы привлечь внимание людей, стоял человек. Возле костра, прислонясь к большому камню, сидел второй, он также делал знаки рукой, затем попытался подняться, но бессильно опустился на место. Кандыба повернул лодку к ним. Все с тревогой и надеждой вглядывались в быстро приближающихся людей.

— Урангин, оленевод! — воскликнул Афанасий Муравьев.

— Ефремов, Ефремов! — крикнула Нина и, не дожидаясь, когда «Говорящий» ткнется носом о берег, выпрыгнула на прибрежную отмель.

— Быть свадьбе! — улыбнулся Юферов, увидев, как летчик прижал к груди девушку. — Что, Николай Владимирович, чья правда? Вспомните, как я еще в начале похода вам говорил, — на свадьбе гулять доведется, чай, пригласят...

Буровой мастер направился к Ефремову, уже окруженному обрадованными разведчиками.

— Каким путем вы оказались здесь так кстати? — спросил Воробьев оленевода.

Урангин рассказал, как он месяц назад с двумя оленеводами вышел на поиски новых пастбищ для одиннадцатого по счету оленьего стада, организованного при ферме.

— Нашли ?

— Да, за сопкой, километрах в четырех, просторная поляна. Мху много, сейчас строим загон. Здесь богатые, нетронутые пастбища, место очень удобное, зимой хорошо будет оленям.

Николай Владимирович поблагодарил Урангина за помощь, оказанную летчику. Оленевод, выслушав его слова и глядя в воду за бортом лодки, сказал:

— Теперь до моря дорога гладкая. Только я вас не отпущу. Обедать будем,. Барана я здесь подстрелил, мясо вкусное, на всю артель хватит.

— За этим дело не станет, спасибо за приглашение.

Через два часа, подкрепившись вкусным мясом снежного барана, разведчики продолжали путь, оставив на берегу оленевода, долго махавшего им шапкой. Гребцы не жалели сил, и лодка стремительно мчалась по течению. Урангин был прав: порогов больше не встречалось, и чем дальше, тем река становилась спокойнее, шире, а берега отложе. Скоро горы остались далеко позади, в порывах ветра чувствовалась близость моря.

— Морем пахнет, — сказал Большаков, глубоко вдыхая воздух. — От бухты Казачьей мы, пожалуй, морем плыть будем. Или пешком по бережку пойдем.

— Море видно, море! — закричала Нина, смотревшая в бинокль Ефремова. — И поселок какой-то на берегу бухты.

Все вглядывались вперед, где, сливаясь с небом, темнел простор моря.

— Поселок! — развел руками Большаков. — Откуда поселок, пустое место было, однако.

— На карте значится бухта Казачья, населенного пункта нет, — развернул карту Ефремов.

— Не было, — поправил Постригая, — а теперь есть. Мы, товарищи, заложили в тайге основание нового прииска, он тоже на карте не значится, но существует, к весне там вырастет горняцкий поселок. Здесь другие советские люди, рыбаки, начали постройку нового рыбного завода.

— Новое появляется везде, — с гордостью произнес Воробьев.

...Нам нет преград на море и на суше.Нам не страшны ни льды, ни облака, —

звучно запел Афанасий Муравьев, снова налегая на свое весло.

Над холодным разливом реки поплыла звонкая песня, словно быстрокрылая птица, обгоняя лодку:

Знамя страны своей, пламя души своейМы пронесем через миры и века...