'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Игнат тоже говорил, что были слухи о предателе. Так что я, конечно, блефовал, но и для блефа были некоторые обстоятельства и предпосылки.
И оказался прав. Конечно, Иннокентий захотел сделать хорошую мину при плохой игре, но эмоции его выдали. Он откровенно боялся того, что некоторые факты его биографии всплывут.
— Смею заметить, что если со мной или с моими близкими что-то случится, то много новостей узнают люди и о тебе, и о патриархе. Я позаботился уже об этом, — сказал я, рассматривая книжку.
Ведь явно Иннокентий пришёл не мириться со мной, а попробовать сторговаться, на случай, если именно я буду одерживать верх в этом противостоянии. Причём явно он желает оставаться в стороне и заполучить при любых раскладах выгоды.
Хитро. И подобный подход ещё больше убеждал меня в том, что как бы не у иезуитов учился этот человек. Уж в любом случае каких-то легатов орден иезуитов должен на Русь поставлять, чтобы видеть, что здесь происходит.
— Отдай молитвенник. Я тебе куда как более справный подарю, — сказал Иннокентий.
Он потянулся за книжкой, но я взял ее в руки. Иннокентий попытался выхватить у меня из рук маленькую подорожную книжицу. Я резко руку одёрнул, не давая книгу Иннокентию. Стал внимательно её рассматривать, но не открывать. Руками держал именно там, где ранее держал книжку и сам священник.
— Пришёл отравить меня? — холодным голосом спросил я.
Иннокентий было дело дёрнулся в сторону двери.
— Сидеть! — громко выкрикнул я.
После подошёл к двери, засунул ключ в новомодный врезной замок, прокрутил, ключ положил в карман. В новомодный, к слову, карман. Прогрессорство от меня уже идёт и в таких мелочах.
— Итак, ты пришёл меня убивать. Яд, скорей всего, будет медленного действия, чтобы не подставляться. Но книжица… Ты готов сделать так, чтобы все, кто её откроет, заболели и умерли? Что внутри книжки — яд, или болезни какие? — спрашивал я. — Чем себе купишь жизнь? Или я намерен убивать тебя, накормив страницами молитвенника.
— Внутри книги оспенные споры, размазанные меж страницами, — признался Иннокентий. — Мне есть чем выторгова…
— Хух, — моя рука тут же взметнулась, и передними костяшками кулака я ударил в ухо этого убийцу.
Иннокентий свалился под стол и тут же застонал от боли. Удар в ухо редко когда отправляет человека в нокаут, между тем, это очень чувствительное место, и боль не оставит равнодушным. А еще ухо будет торчать несколько дней. Но этот недуг можно спрятать при желании.
— Ты собирался убить мою семью, заразить меня, а через меня всех моих близких и родных… Я не знаю, чем ты можешь спасти свою жизнь. Небольшой шаг к этому ты сделал тогда, когда всё-таки решил забрать книжку обратно. Но этого мало, — говорил я, возвышаясь над лежащим на полу Иннокентием.
На самом деле, я уже взял себя в руки и скорее играл роль такого-этакого злого и решительного. То, что Иннокентий решил встать на мою сторону или просто отойти в сторонку, не мешая моей драке с человеком, который не по праву носит патриарший сан, в некоторой степени спасает его. Правда есть и другие обстоятельства. Вплоть до того, что я даже не хочу выпускать болезни наружу, тут же решил спалить молитвенник.
Но мне позарез нужен человек рядом с патриархом.
— Ты убьёшь патриарха для меня? И тогда я сделаю всё, чтобы ты занял достойное место рядом с государем, — сказал я.
Ответ меня удивил.
— Грех на душу более брать не буду, — решительно и жёстко отвечал Иннокентий, облокачиваясь на стол и пытаясь приподняться, но, судя по всему, его несколько вело.
— Разве у тебя есть выбор? Ты сам решил меня убить или патриарх приказал? — спрашивал я уже спокойным тоном, как будто бы ничего только что и не произошло.
— Владыка такие приказы не отдаёт. Он лишь говорит, что есть нужда решить вопрос и благословляет на решение. А уже как именно, то моя забота, — откровенно признавался Иннокентий. — Ты же собираешься сделать так, чтобы о письмах узнали все, и бояре, и архиепископы с епископами?
— Да, — ответил я, подумав. — И ты мне в этом поможешь.
— Хочешь добавить к тем письмам ещё другие? — догадался Иннокентий. — Это одно из того, чем я могу тебе помочь. Но я буду все отрицать, если что.
Я лишь согласительно кивнул головой. Да, если мне попался в руки тот, кто эти письма в основном писал под диктовку, то зачем же мне менять руку, чтобы подражать письмам, когда можно написать практически оригиналы.
— Владыка убил игуменью Меланью, — неожиданно для меня сказал Иннокентий. — Много грехов я сотворил под властью владыки. Но напрямую лиц, наделённых саном, невест Христовых, не убивал.
— А убивать мирян — это уже не грех? — с ухмылкой заметил я.
Но эта информация была более чем полезна. Нужно обязательно распространить её пока что среди бояр. Как бы бунта не произошло в Москве, если москвичи узнают, что патриарх своим посохом убил старушку из Новодевичьего монастыря. Между прочим, очень статусную старушку.
Уже поднеся книжицу к свечи, я передумал. Можно будет кое-что сыграть.
— Эту книжицу ты должен передать патриарху, если он о ней не знает.
— Но…
— И тогда именно ты выступишь тем, кто разоблачит патриарха. Я закрою твоё предательство веры. Ты же искренне православный? — и всё же я посчитал, что щадить Иннокентия не следует.
— Я не пойду супротив патриарха, — решительно сказал мой собеседник.
— Пойдёшь, но только лишь тогда, когда против него соберутся иные архиепископы, которые выступят против. И сперва я переговорю с боярами, — решительно сказал я. — И не вздумай бежать. Можешь книжицу эту не передавать патриарху. Но он о ней должен знать.
Ещё были возражения, и ещё были споры. Ещё несколько раз я намеревался уже вновь ударить несговорчивого Иннокентия. Но в итоге сошлись на том, что он прямо выступит против Иоакима только лишь тогда, как уже будет ясно, что против патриарха восстали серьёзные силы.
Бумаги были написаны, оставалось лишь только достать изготовленные подделки печатей, чтобы сделать оттиск на воске.
— Как только ты станешь служить против патриарха, именем государя тебе будет представлена охрана из моих верных людей, которые защитят тебя, — сказал я, а потом подумал…
А почему бы и нет?
— Нынче же ты соглашаешься, и мы едем венчаться в Преображенское. Мы — это я и Анна. Венчание будет тайным, виной же тайны ты. Из-за тебя, чтобы не
