Отец подруги, или Влюблен без памяти - Виктория Победа

Глупая, совершенно идиотская ситуация, я думала, такое только в кино бывает.

— Может, ты все-таки вылезешь из-под моего стола? Все же удобнее, когда твоё личико находится несколько выше уровня моего паха, — по глазам вижу, что он вот-вот взорвется от смеха.

Он же, зараза, весь остаток выходных сдерживался, и сегодня с утра.

— Вам обязательно издеваться? — бурчу недовольно, не спеша вылезать из своего укрытия.

А все чёртовы брюки. Новые, блин, брюки из дорогущего магазина.

Брюки с рынка меня ни разу так не подводили. Никогда ничего подобного не случалось.

— Ты зачем туда залезла? Нет, я, конечно, люблю сюрпризы…

Он, тем временем, продолжает веселиться.

— Да прекратите вы издеваться, я ручку уронила, — это даже звучит смешно.

Какая-то тупая комедия.

— И что, не нашла? — интересуется вкрадчиво, пока я пытаюсь развенуться и не стукнуться головой о стол.

— Нашла, — отвечаю, сжимая в руках виновницу сложившейся ситуации.

— А чего не встаешь?

— Не могу.

— Ну давай я тебе помогу, — наклоняется, заглядывает под стол и даже руку протягивает.

— Не надо мне помогать, я не могу вылезти потому что...

— Потому что? — уточняет.

“Потому что у меня дыра на заднице”

— Кир?

— Штаны.

— И что с ними?

— Они порвались, там… — шиплю раздраженно, чувствуя, как от стыда краснеют щеки.

— Там это где? — не успокаивается Богомолов, а я по лицу его напряженному виже, как он старательно подавляет рвущийся наружу смех.

— На заднице, блин!

Моя фраза становится последней каплей, не выдержав, Владимир Степанович начинает начинает ржать, хоть и старается из всех сил успокоиться, даже лицо ладонью прикрывает. Я все это время продолжаю сидеть под столом.

И все бы ничего, не первый раз я позорюсь перед Богомоловым, но в коридоре начинают звучать голоса и у меня душа в пятки уходит.

Понимая, что светить дырой на заднице перед старшими лицами компании вариант не из лучших, я не придумываю ничего лучше, как забраться поглубже.

— Ты что делаешь? — сквозь смех, спрашивает Богомолов.

— Ничего, я посижу тут до окончания.

— Кира.

— Все, я не вылезу, пока все не уйдут.

Глава 43

Более идиотскую ситуацию сложно даже представить. Господи, и когда я успела перед тобой так провиниться? Я же хорошо себя вела, правда ведь, хорошо.

И почему все дурацкие ситуации, в которые я влипаю, так или иначе связаны с Богомоловым? Мне как будто не суждено и недели прожить, не опозорившись.

Теперь эти чертовы штаны.

Ну не в кино же я, в конце концов.

Как только в конференц-зал повалил народ, я мгновенно притихла, забравшись настолько глубоко под стол, насколько это вообще было возможно. Идея, конечно, так себе, но придумать что-то лучше я бы просто не успела. Не светить же трусами перед толпой взрослых мужиков.

К счастью, мое нахождение в зале никто не обнаружил, Владимир Степанович, к слову, быстро взял себя в руки и теперь, как ни в чем не бывало, проводил совещание, словно я не сижу под его столом.

А у вот у меня затекли ноги и спина обязательно будет болеть. Каблуки и корточки — вещи совершенно несовместимые.

Богомолов, тем временем, продолжал вещать на собравшуюся аудиторию из глав отделов и их замов.

— Что у нас со школой?

Мне приходится приложить немалые, да что там, титанические усилия, чтобы несмотря на свое щекотливое положение сосредоточиться на рабочих моментах.

— Да активисты эти, задолбали в конец. В последний раз перегородили дорогу, техника не смогла проехать.

— Ты мне серьезно хочешь сказать, что целый мой юротдел не может решить вопрос с кучкой бездельников? — я впервые, наверное, слышу действительно пугающие нотки в голосе шефа.

Холодные такие, нет, я бы сказала ледяные.

— Так мы пытаемся с ними по закону, не в бетон же их закатывать, — голос нашего главного юриста срывается на последних словах.

Видимо, у мужика нервы сдают. Впрочем, оно неудивительно. Этот благотворительный проект, который компания решила возложить на свои плечи, уже изрядно попил крови всем, кто хоть немного к нему причастен. Планировалось капитально отремонтировать здание сельской школы, что-то снести, что-то достроить. Идея отличная, казалось бы, что могло пойти не так.

Как оказалось, могло. Группа из местных активистов решила во что бы то ни стало воспрепятствовать реализации проекта. Уверенные в том, что мы просто хотим снести здание и оттяпать кусок земли, плотно укоренилась в их сознании. Чем именно было вызвано подобное предположение, сказать сложно.

— В бетон не самая плохая идея, — звучит голос начбеза.

По залу прокатывается волна смешков, даже я едва сдерживаюсь, вовремя вспомнив о том, что сижу под столом Богомолова и взглядом упираюсь ему в пах.

— Пошути мне тут.

— Ну может и правда, того, припугнуть их? Достали, — это снова глава юротдела.

Следующие полчаса я, стиснув зубы, терплю прелести нахождения под столом начальства в разгар совещания. Смысл обсуждаемого проходит мимо моих ушей. Если в самом начале я еще пыталась вникать в суть происходящего, то спустя полчаса мучений, когда ногу сводит судорога, единственное, что действительно меня волнует — возможность вылезти из-под стола и вытянуть ноги. Кажется, еще немного, и я вообще буду неспособна разогнуться.

К счастью, то ли по воле случая, то ли потому что Владимир Степанович вспомнил о моем пикантном положении, совещание подходит к своему логическому завершению раньше, чем я ожидаю. Я едва ли не выдыхаю от облегчения, но вовремя вспоминаю о том, что зал по-прежнему полон.

Скрип отодвигаемых стульев начинает раздражать. Хочется поторопить всех присутствующих, чтобы поскорее освободили помещение.

В какой-то момент на меня даже накатывает нечто, отдаленно напоминающее истерику. Мысленно напоминая себе о том, что нужно потерпеть совсем чуть-чуть, я подавляю в себе желание расплакаться. И не знаю, что на меня давит сильнее: нещадно ноющая боль в теле или просто усталость ото всех эмоциональных качелей, что я себе обеспечила собственноручно.

— Кир, — голос Богомолова приводит меня в себя, — вылезай давай, чудо мое.

Он наклоняется, заглядывает под стол. Улыбка сползает