Фартицер - Михаил Голубицкий

И однажды я сорвался. Протянул ему памперс со всем содержимым прямо под нос и спросил:

– Ну как? Симпатично?

Он не нашел ответа и просто отвел взгляд. После этого инцендента он вообще не давал мне ни минуты покоя.

У него аллергия на кондиционер, и его спальня проветривается только при помощи окна. Теперь я, помимо прочих своих обязанностей, целыми днями открываю и закрываю окно, опускаю и поднимаю жалюзи, а он, глядя на меня, уже не скрывает злорадства. Понятно, у него больше шансов выиграть в нашем противостоянии. А когда ему надоест эта игра, он позвонит в офис и потребует заменить меня на кого-нибудь другого. И еще нажалуется. Поэтому я в понедельник звоню координатору и прошу найти мне другой «кейс» на выходные. Неожиданно для меня она сочувственно говорит:

– У тебя еще терпения на целый месяц хватило. Другие бегут оттуда через неделю.

И пообещала подобрать что-нибудь к субботе.

Всю неделю я волновался. Мне необходимы эти часы. Без них я не смогу быстро собрать нужную для съема жилья сумму, а я решил как можно быстрее сделать это: невозможно до бесконечности пользоваться гостеприимством друзей. Координатор позвонила в пятницу и без предисловий назвала мне фамилию и адрес. Суббота и воскресенье по двенадцать часов. На мой вопрос, что за пациент, ответила одним словом – овощ. Парализованный, практически ничего не соображает. Сема Нисинбаум и его жена Сима. Сема, так Сема.

В субботу отправляюсь к нему на Оушен-паркуэй, одну из главных улиц Бруклина. Здесь в мрачноватых, постройки пятидесятых годов билдингах живут преимущественно старики, эмигранты из бывшего СССР. На улице – в основном русская речь. В квартире, кроме Семы, неподвижно лежащего в «ливинге» на специальной, для таких больных, кровати с надувным матрасом, еще две женщины. Одна из них – хоуматендант, работавшая ночью. Я отзваниваюсь, отмечая приход на работу, затем она, отзвонившись, уходит. Мои попытки расспросить ее о «кейсе» безрезультатны.

– Сима покажет, – говорит она.

Сима похожа на отставного гренадера – соответствующего роста, сухая, спину держит прямо, по квартире ходит, как по плацу – не сгибая колен, ногу ставит твердо. Соседям снизу не позавидуешь. Она инструктирует меня относительно моих обязанностей. Есть кое-что особенно приятное – Сема совсем не контролирует процессы жизнедеятельности. Определив по запаху, что процесс пошел, я должен, выждав минут пять-десять, приступать к работе. Она интересуется, могу ли я пользоваться подъемником, служащим для перемещения больного в кресло-каталку и обратно в кровать? Я говорю, что на курсах нас учили, но на практике пока не сталкивался. Она ворчит, что присылают всяких новичков. Я молчу. Инструктаж проходит в «дайнете» – большой прихожей с обеденным столом. Наконец, она ведет меня в комнату, где лежит Сема. Эта комната

Конец ознакомительного фрагмента.