Нулевой пассажир - Олег Лесников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вот, — Аббас кивнул на телефоны, лежащие у него на столе, — ты сам все слышал. Не понимаю, как в наше время, когда каждый сантиметр пространства контролируется сотнями видеокамер, десятками локаторов и спутников, наконец, может бесследно пропасть целый самолет?
— Ну, над Синаем не только самолет, но и целая эскадрилья может исчезнуть. Тут же вокруг нас, если вдуматься, совершенно дикая пустыня и горы, пускай невысокие, но все равно горы, — покачал я головой.
Глава 2
Борт авиалайнера, Syrianс Air, рейс 3112
Через два часа двадцать четыре минуты после происшествия диспетчер аэропорта в Шарм-эш-Шейхе вдруг услышал в динамике:
— Шарм-эш-Шейх-Контроль, Сирианс Эйр 3112, Эль Тур, занял эшелон 8100.
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Контроль, где вы, черт побери, болтались почти три часа? — заорал диспетчер.
— Шарм-эш-Шейх-Контроль, Сирианс Эйр 3112, не понял вас, повторите.
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Контроль, у вас все в порядке?
— Шарм-эш-Шейх-Контроль, Сирианс Эйр 3112, полет в штатном режиме.
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Контроль, работайте Шарм-эш-Шейх-Подход 127,8.
— Шарм-эш-Шейх-Подход, Сирианс Эйр 3112, 127,8.
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Подход, эшелон 2700, рассчитывайте схему Эль Тур 25 Альфа.
— Шарм-эш-Шейх-Подход, Сирианс Эйр 3112, 2700, схема Эль Тур 25 Альфа. Занял 2700.
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Подход. Работайте Шарм-эш-Шейх-Круг, 136.6
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Круг. Сцепление нормативное — 0,5, эшелон перехода — 80, контрольная высота — 2100, ветер у земли — 260 градусов, видимость — 3300, искусственные препятствия закрыты, температура — 31, точка росы — 17.0. Сообщите получение G.
— Шарм-эш-Шейх-Круг, Сирианс Эйр 3112, Эль Тур, занял 2100. Информация G.
— Сирианс Эйр 3112, Шарм-эш-Шейх-Круг, 1800, 118,1.
— Шарм-эш-Шейх-Круг, Сирианс Эйр 3112, 1800, заход директорный…
Международный аэропорт, Шарм-эш-Шейх
— Черт возьми, — в сердцах пробормотал генерал Аббас, бросив трубку. Но тут же схватил радиостанцию:
— Всем: три нуля, повторяю, три нуля!
— Три нуля? — переспросил я, напомнив таким образом о себе.
— Да, мой друг, поисково-спасательную операцию мы сворачиваем. Нашелся самолет.
— Где?
— Как ни странно — в воздухе. Вышел на связь с диспетчером. В штатном режиме заходит на посадку в Шарм-эш-Шейхе.
— Как это? — в замешательстве почесал я затылок.
— По крайней мере, так утверждает экипаж, — развел Аббас руками. — Поехали встречать. Будем на месте разбираться с этими клоунами.
* * *
— Ну что там у вас? Встретил борт? — спросил меня по телефону Татарский недовольным голосом. И я сразу понял, что шеф сегодня явно не в духе.
— Встретил, — ответил я и на всякий случай сразу спросил: — А генерал Аббас вам сегодня не звонил?
— Нет, не звонил, — снова пробурчал недовольным голосом начальник. — А что, должен был? Ты давай докладывай, не темни. Что случилось?
— В общем, так, — медленно проговорил я, не зная, с чего начать. — Ситуация на данный момент сложилась следующая. Рейс Syrianс Air № 3112 вылетел из Дамаска точно по расписанию сегодня в 16:00 часов. В 16:18 «Боинг» вошел в воздушное пространство Египта, его принял диспетчер Вышки «Каир-Контроль». В 16:30 он пролетел Каир, диспетчер передал его Вышке «Шарм-эш-Шейх-Контроль», и через несколько минут связь с ним прервалась. Минутой позже он исчез со всех радаров, и гражданских, и военных. Бортовые самописцы были отключены экипажем вручную в 16:32. А через два часа двадцать четыре минуты он снова вышел на связь с диспетчером «Шарм-эш-Шейх-Контроль» и стал виден на всех радарах.
— И где он был почти три часа? — перебил меня Татарский. — Что говорит экипаж?
— Ничего не говорит. — Я сделал паузу.
— Как это? — после некоторого замешательства спросил начальник.
— Пал Палыч, «Боинг» сел вроде бы в штатном режиме.
— Варава, ты, часом, там не перегрелся на солнце? — рявкнул в трубку Татарский. — Что значит «вроде»? Ты можешь доложить четко и внятно? Что произошло?
— Наземные службы оперативно подогнали трапы…
— Артем, — раздраженно оборвал меня начальник, — я прекрасно знаю, что делают наземные службы, когда приземляется самолет. Дальше!
— Так вот. Подогнали трапы, — упрямо повторил я. — Но двери в салон самолета так никто и не открыл. Экипаж на связь больше не вышел. После согласования с представителем авиакомпании было принято решение вскрыть фюзеляж. В салоне самолета обнаружены трупы 141 пассажира и семи членов экипажа. Основная версия — отравление цианидом. Но это предварительно. Что интересно, двое пассажиров найдены с огнестрельными ранениями. Оружие, по моей, пока непроверенной информации, в салоне найдено не было. Кроме того, из листа бронирования, который вы мне показывали в Москве, следует, что на этот рейс было забронировано 148 мест, но в Шарм прилетели только 141 пассажир.
— Личности всех находившихся на борту установили?
— Пока нет. По листу бронирования установлено точно: четверо из пропавших — россияне. Но поскольку на борту пассажирский манифест найти не удалось, нужно запрашивать его в аэропорту Дамаска. Необходимо выяснить, прошли ли эти шестеро регистрацию на рейс. Это даст понимание, были ли эти шестеро на борту. Если были, то совершенно непонятно, куда они делись из закрытого самолета. Также нужно попробовать определить геолокацию их мобильных телефонов и сделать биллинг[14]. Шансов мало, но пробовать нужно.
— Согласен.
— В общем, как только будет готов полицейский отчет и результаты работы судебных медиков, я вам все материалы перешлю.
— Твоя версия? — очень быстро спросил генерал.
По его голосу я с удивлением понял, что он чего-то подобного и ожидал.
— Рабочей версии у меня пока нет. Слишком мало информации. Во всяком случае, до получения официального полицейского отчета, результатов экспертизы и тщательного анализа информации с бортовых самописцев.
— Ты же сказал, что «черные ящики» были отключены экипажем? — хмыкнул в трубку Татарский.
— Но не с самого же начала полета? Послушаем переговоры экипажа, какие сможем, и тогда будем разбираться, — четко,
