'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Что касается государя, так он теперь больше, чем кто-либо, знает, какими мотивами я руководствовался. И он первым поставит свою закорючку и потребует поставить печать на любом из моих документов. Тут было делом техники и казуистики, как правильно подать информацию. Хотя к своей сестрице старшей, к Софье, Петр не питает никаких светлых чувств.
А вот Наталья Кирилловна недовольна даже слухами, что Софья Алексеевна выкручивается из положения и уже не считается виновницей бунта. Ну а если царица имеет влияние на царя, то на Наталью Кирилловну имеет бесспорное влияние Матвеев.
Продолжать занятия после того, как меня наделили дворянством, было как-то неловко. Ведь в моей задумке сейчас государь должен был полчаса заниматься чистописанием. Тем, что он категорически не любил. Так что я отменил занятия. А то в сознании Петра Алексеевича останется моя неблагодарность.
Да и были личные планы, как сегодняшний день провести. Вернее, его остаток, так как с самого утра и до обеда я плотно поработал в Следственной комиссии. Просматривал, анализировал и составлял итоговый отчёт уже не только по самым значимым фигурантам, но и по восьми эпизодам, которые случились во время бунта.
— Собирайся, поедем со мной! — сказал я, когда пришёл в свои комнаты в Кремле, домой.
Я уже для себя определил называть домом то место, где живу я, и где живёт Анна. Уже смирился с тем, что она теперь будет жить только рядом со мной, и даже не хочу думать об ином. Вот ещё никак не докручу в голове мысль, чтобы и вовсе на ней жениться.
Нет, с чувствами всё в порядке. Они есть. Ощущение уюта и комфорта рядом с этой женщиной тоже имеются. Она обучена грамоте, прочитала как бы не все жития святых, проповеди многих видных деятелей церкви. Потому иногда с Анной интересно и поговорить не только о насущном.
Так что можно сказать, что Анна даже образованный человек. А я никогда в своей жизни не мог смириться с тем, что женщина рядом со мной может быть полной дурой. Ведь кроме того, чтобы мять её прелести, ещё и поговорить хочется. На мой взгляд, если нет разговоров в любых отношениях — будь то любовь, дружба, семья — то нет ничего. Вместе помолчать хорошо, но недолго.
Так что я ещё и занимался обучением Анны. В основном много рассказывал. Удивительно, но большая часть сказанного мной она моментально запоминала.
Да и в целом нужно подходить к процессу обучения и Петра Алексеевича, и всех, кого придётся мне встречать на своём пути педагога, с учётом специфики времени. Незашоренные умы, когда нет телефонов, телевизоров, когда мозг человеческий не забит множеством знаний, которые не факт, что когда-либо пригодятся. Такие люди готовы впитывать знания, словно раскаленный песок первые капли начинающегося ливня.
Нынешние люди, если только немного развивать в них память, могут запоминать тексты чуть ли не страницами после одного прочтения. Единственное, что им запоминать нечего. Нет книг. А есть еще и запрет патриарха читать «богомерзкое». Допустим с патриархом разберемся и получиться покопаться в книгах кремлевской библиотеки. Но… там тоже не может быть много книг нерелигиозного содержания.
Наука же находится в таком зачаточном положении, особенно в России, что и учить нечему, кроме житий святых. Нам еще в прошлом веке нужен был позарез университет. А сейчас, так и несколько.
Будем постепенно выправлять ситуацию. Вот в Преображенском и выработаю долгосрочную стратегию — как и что менять, чтобы было не хуже, чем в иной реальности, а лучше. Нужна нам славяно-греко-латинская академия? Сомневаюсь. Полноценное учебное заведение нужно и поменьше религии.
— Куда мы едем? — спросила Анна.
Даже и не смог ей сразу ответить. Домой? Может быть. Или все же в контору Корпорации? В любом случае я не мог пропустить такую недвижимость, в центре Москвы, гектар, если не больше, земли, постройки…
Усадьба Хованского располагалась сразу же за стенами Китай-города. Туда мы и отправились с Анной и с десятком стрельцов.
Москва нынче была спокойной. Все ожидали начала исполнения приговоров. Если можно обойтись без того, чтобы покинуть свои дома, лишний раз люди не выходили на улицы. Так что мы ехали верхом и встречали намного меньше прохожих, чем это могло бы быть, если бы поездка случилась недели на три раньше.
Удивительно, но Анна держалась в седле лучше, чем я. Сидела по-мужски. Да и вовсе то, что она ехала верхом, было поводом для многочисленных пересудов. Вот и одна из причин, почему стоило бы покидать столицу.
Не нужно пока стращать горожан тем, что девица села верхом и при этом смотрится более профессиональным наездником, чем стрельцы и уж точно я. Это спасибо ещё Буяну, который был в нашей с ним связке ведущим, что я не разу не упал.
А вот на въезде в усадьбу мой конь начал артачиться. Не хотел он возвращаться, видимо, к своему бывшему хозяину. Поглаживание по шее несколько успокоило животное. Но Буян фырчал все время, как мы находились на территории и рядом.
— Привыкай, Буян, — приговаривал я. — Здесь нам бывать часто.
Скоро я ходил по частично разрушенной усадьбе Хованского. Тут уже работала строительная артель, которая восстанавливала порушенные двери, убирала мусор. Опять же не нашел бы время на то, чтобы и нанять людей и контролировать их. Тут вновь спасибо Никанору. Что-то очень много я ему должен говорить слова благодарности.
Если уж не претендовать на исключительный комфорт, то здесь можно уже жить. По крайней мере, баня была нетронута. А небольшой домик, который можно было бы назвать гостиным, и вовсе стоял даже со стеклянными витражами. Внутри правда частью спален. Но кто-то умудрился вовремя потушить огонь.
У Хованского ещё был сын, который так и не прибыл в Москву. Но имущество главного бунтовщика было конфисковано. И указ об этом подписал государь. Правда, я думал некоторую сумму заплатить всё-таки наследнику Ивана Андреевича Хованского. Но явно не полную стоимость, сколько могла бы такая усадьба стоить, даже с учётом того, что сейчас по Москве прибавилось свободных жилых помещений.
— Ты мыслишь сюда перевести семью свою? — спросила меня Анна.
Мы находились с ней на втором этаже главного дома усадьбы Хованских. Тут были практически голые стены и кучи мусора. Я рассчитывал увидеть больше целой мебели. И по всему видно было, что
