'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ваше Величество, может, сие решение и на пользу пойдёт? В Преображенском и тише и боле возможности обучаться, — спрашивал я.
— Словно бы мономашьей шапки меня лишают, — пожаловался юный государь. — А то я не разумею, что желают бояре?
— А вы, государь, зрите на сие иначе. Меньше бояр, докучавших вам. Меньше догляду. Там же будет время и обучиться. Да и забав будет куда как больше, чем здесь, в Кремле, — говорил я с улыбкой.
— И с тобой видеться не буду. Останется мне токмо скучную цифирь научать с Никиткой. Тебе с полком своим надлежит быть и в Следственной комиссии, — сказал Пётр Алексеевич, вновь беря в руки ружьё со штыком.
— Так для меня, государь, за радость и великую честь быть подле вас. И полковник я. Оттого и полк мой за вами пойти может. Там и учения справлять будем, — говорил я государю. — Ударим репой из пушек по супостату?
Царь улыбнулся.
Я уже знал, что Пётр Алексеевич пока что изрядно тяготится той своей ролью и тем образом жизни, который у него сейчас. По сути, будучи замкнутым в Кремле, этот непоседливый малолетний государь соглашался с ограниченным пространством. А он человек такой, что и огромной России мало будет.
Так что уговорить Петра уехать не составляло особого труда. Он лишь опасался того, что перестанет быть государем. Резонно предполагал, что бояре могут взять такую силу, что потом их уже не обуздать.
— У вас, Ваше Величество, будут преторианцы, гвардия, кремлёвская стража — не столь важно, как такие войска обозвать. И коли они при вас, то и сила царская никуда не денется, — пытался уверенным голосом говорить я.
— А ну, Егор Иванович, покажи сноровку! — в какой-то момент с озорством потребовал царь.
Он протянул мне ружьё с примкнутым штыком. И я показал. Руки помнили немало выкрутасов, которые можно считать чуть ли не за цирковой номер с использованием ружья. Получалось не всегда ловко, тут бы постоянные тренировки не помешали, но всё же царь впечатлился.
Ну а потом я показал несколько приёмов и ударов штыком, которые знал из будущего. Ничего сложного, но и здесь была своя, столетиями выверенная техника. Русская школа штыкового боя — сильнейшая школа!
Что ж, нашёл и я немалое количество плюсов в том, чтобы уехать из Москвы. И главным аргументом, чтобы не переживать и чтобы не думать, что это какой-то шаг назад, было то, что и в иной истории Пётр долгое время провёл в Преображенском. А потом дал жару всей России и не только. А тут я не допущу к власти Софью. Да и Петр Алексеевич не второй царь официально, а первый. Иван так… Рисует очень хорошо. И пусть.
Так или иначе, но к нему должны будут приезжать бояре, хотя бы для того чтобы отчитываться о своих решениях. Чтобы обойтись без этого, нужно не только царя подальше отправлять, но и менять государственную систему управления. Ну а вступит Пётр в своё совершеннолетие — так никуда они не денутся, будут приезжать кланяться и выслушивать решения, а не объявлять их царю.
Моя договорённость с Матвеевым была выполнена. И даже не с Матвеевым, а со всей кликой боярской. Пускай пауки грызутся друг с другом, пока главный хищник будет растить свои клыки и когти. Это я про Петра. Ну и готов быть одним из когтей царя, если нужно будет рвать врагов его.
Пётр Алексеевич сделал знак одному человеку, на вид дьяку или стряпчему. Он сегодня присутствовал на наших занятиях и находился ближе всех. Я не стал спрашивать царя, почему этот человек здесь. Даже Гора, и тот почти никогда не присутствовал на наших уроках.
Сейчас всё встало на свои места.
— Я сам вручить тебе грамоту пожелал. Нынче ты дворянин, Егор Иванович Стрельчин. С правом передать сей чин наследникам своим, — торжественным голосом говорил государь, протягивая мне немалого размера пергамент. — За что говорить не стану. Немало за тобой славных дел, как и спасение жизни моей.
Уже то, что документ был написан на пергаменте, будто бы подчёркивало его ценность. Что же, если не рассчитывать на то, что моё дворянство — это предел, я бы не прочь и графом быть. Я Александра Меншикова опередить в том, чтобы стать светлейшим князем.
Но на это нужно ещё заработать. Ведь всё только начинается. Это же еще главные события не развернулись
Глава 12
Москва
24 мая 1682 года
Петр Алексеевич смотрел на меня, ждал. Я должен был благодарить, я это сделал.
— Верен вам, государь, до смерти своей. И служба моя будет токмо вам, по мере сил моих, и даже больше, во славу вашу и Отечества, — говорил я, выказывая благодарность за титул.
— Землицу тебе потребно с моей царской руки дать. Я знаю, какие деревеньки можно будет тебе отдать на кормление, как бы неподалёку от Семёновского али Преображенского, — говорил государь, а я всё ему кланялся да также в ответ выказывал свою искреннюю благодарность.
Идея дать мне земли, выделив их из своих вотчин — это так себе… Получилось-таки у бояр оттереть царя от вопроса распределения земли и ее дарения. Однако, нет худа без добра. Проявилось хорошее качество царя — он держит слово. Сказал, что даст землю, так нарезает из своей вотчины. Все равно не отступает от своих решений.
Ну а с боярами… Придет время, решим. Петру бы в силу свою царскую войти. А мне быть в этот момент рядом с ним.
— Нынче так, опосля буде боле. Я не запамятовал, и землей одарю, — сказал царь.
Я кланялся, да всё думал, что переезд из Москвы для меня получается уже даже намного выгоднее, чем здесь оставаться. Вон, и землю получил, и госзаказ на горизонте замаячил. Можно расширять производство и нам, нашей семье, и Собакиным.
Бояре дружно хотят, чтобы царь уехал. Мало того, так и отвлекся от желания влиять на принятие государственных решений. Чтобы Петр Алексеевич не мешал заниматься «мужам державным», видимо, как они считают, важными государственными делами. И за это готовы платить и идти на многие и многие уступки для меня.
