Дневник добровольца - Дмитрий Артис

ещё советские люди

были умнее всех,

знания помогали

раскалывать грецкий орех.

Возьмут его в руки, бывало,

и даже не будут стараться,

орех разлетится сам

на тысячу электростанций.

Советские люди были

сильнее индийских слонов,

могли на субботниках брёвна

подкидывать до облаков,

и если детей обижали

свирепые бабайки,

то рвали советские люди

свирепых бабаек на майки.

Слушаю и удивляюсь,

вопрос возникает один:

откуда так много знает

мой малолетний сын?

Я ведь ему не рассказывал,

но память моя бородата,

точно помню, что были

такие люди когда-то.

«Со всех сторон предатели…»

Со всех сторон предатели,

кругом одни враги…

Сто лет стоят у матери

в прихожей сапоги.

Отцовские, как новые,

с калошами рядком,

подошвы коронованы

железным каблуком.

На старте, что на финише, —

один потенциал.

Я раньше, даже выпивший,

сапог не надевал.

Отечества и отчества

ни разу не сменил.

Отец мой вроде плотничал

и пчёлок разводил.

У горизонта пасмурно.

Мне издали видать

разграбленную пасеку

и вражескую рать.

Играть судьбе изломанной

в бездомного щенка.

Горит, как зацелована

предателем, щека.

И жизнь ещё не прожита,

не набраны долги,

но я иду в прихожую

примерить сапоги.

Детское

Селу

сегодня

повезло,

бойцы

зачистили

село.

Другому

также

повезёт,

в него

зайдут

бойцы

вот-вот.

Потом

военная

метла

зачистку

третьего

села

начнёт,

и будет

чисто

на свете

без

фашиста.

«Пока ревёт…»

Пока ревёт

столетним кедром

войны

разинутая пасть,

хочу семейную

легенду

вам рассказать

не торопясь.

Мы забываем

в суматохе

о том, что

рождены людьми,

и в обезумевшей

эпохе

найдётся место

для любви.

Земля

плотнее каравая

казалась каждому

бойцу,

когда Вторая

мировая

шла к очевидному

концу.

В Европу

Съездивший

без визы,

в день завершения

войны

мой дед улыбку

Моны Лизы

набил себе

на полспины.

Не ведаю,

в какой газете

каких

поверженных

племён,

он репродукцию

заметил

и был изрядно

впечатлён.

Домой

Вернувшись

к сенокосу,

работал в поле

без прикрас,

рубаха вымокла

до сноса,

и дед рубаху

снял на раз.

Сельчане

выпучили зенки,

увидев деда

со спины, —

они узнали

в иноземке

девчонку

с нашей

стороны.

Не надо

Патоки

Сердечной

под выцветающей

луной.

Женись на той,

что будет вечно,

как чувство Бога,

за спиной.

Судьба скучает

без каприза.

Мальчишник был

в кругу друзей,

где перебили

«Мона Лиза»

на вензель

бабушки

моей.

С тех пор

что только

не бывало,

но в службе ратной

и в труде

у деда