'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Тогда обязательно ухватились бы за эту идею любой, кого не попроси. Тот же род Ромодановских мог от имени государя сказать, что Петр никуда не едет, и с этим бы никто ничего не поделал. Ну не начинать же гражданскую войну из-за того, что государь не хочет покинуть столицу!
Так что Артамон Сергеевич Матвеев вполне здраво рассудил, что я уже имею некоторое влияние на государя, и со мной можно договариваться… Я, конечно, договороспособный, но… Без собственной выгоды от каждой сделки не останусь
Из моих размышлений меня вернул государь, который пальцем трогал штык, проверяя его на остроту.
— Государь, не делай этого! Мастер, что произвёл сей штык, расстарался и сделал его зело острым, — предупредил я Петра Алексеевича.
— Что это? Хфранцузы, али голанды выдумали? Ты сам мне рассказывал про богинеты. Токмо они вставляются в дуло… А с таким, яко ты обозвал, штыком можливо заряжать фузею, — проявлял смекалистость государь.
Я улыбался и кивал Петру Алексеевичу. Признаться, не знал точно, изобрели ли уже во Франции штыки. Вроде бы только через четыре года они начнут вооружать свою армию подобным приспособлением. А пока, да, байонетами пользуются. Это те, которые нужно вставлять в дуло, что не позволяет ни заряжать, ни стрелять.
В любом случае, в русской армии даже нет ещё и багинетов. А штыки должны появиться только в следующем столетии, если я не ускорю процесс. Нет, они определённо появятся намного раньше.
Сотник Собакин ухватился за идею массового изготовления штыков так, как тот бульдог за палку. Дела у него шли очень скверно. Кузница простаивала. А ведь у сотника было даже несколько наёмных рабочих. Они хотели зарплату. Да хоть хлеба.
Так что, со слов моего брата, наведавшегося буквально вчера ко мне в Кремль, если поступит заказ, Собакин готов раздувать меха и работать хоть днём, хоть ночью. Тем более, что механизм крепления штыка придумали несложный. Нужно только защёлкнуть собачку, как в пиве баварском. Ну или в каком другом. Что-то пива захотелось. Кукуйцы уже несколько дней не шлют. Правда я и не пил его когда слали. Но теперь то…
— Занятно. Ты, Егор Иванович, снова удивил меня. Уже гадаю, чем же увлечёшь в следующий раз, — рассудительным голосом сказал царь.
Удивлю… Возможно, даже сильно удивлю, когда начну подбивать Петра Алексеевича уехать из Москвы.
Я пошёл на сделку с Матвеевым. В какой-то момент я вкратце рассказал ему, что именно хочу предоставить в виде итоговых обвинительных протоколов. Это же для меня на данный момент чуть ли не главное. Немало стоит на кону. Если приговоры будут другими, польется много крови, но и планы не реализуются.
Боярин тогда смотрел на меня с любопытством, а иногда взгляд менялся на раздражительный. Он ждал, что я начну рубить с плеча. Что уже скоро должны полететь многие головы стрельцов, сотников. Еще и удивлялся, почему до сих пор случились только шестнадцать казней. Ну так были изверги, которых нужно было даже не четвертовать, а на кол посадить.
Что же касается Софьи Алексеевны и Василия Васильевича Голицына, то в какой-то момент Матвеев скорее всего подумал, что и отъезд государя не стоит того, чтобы эта парочка оставалась частично у дел.
— А нежели отправить Василия Васильевича в Китай? — когда в ходе разговора я уже видел, что Матвеев становится ярым противником всех моих решений, спросил я.
У меня было два решения по Голицыну. И ему я обещал дипломатическую работу. Вот, пожалуйста — перспективное направление, Китай.
Ведь главное, что должно было случиться: чтобы у Софьи не оказалось ни одного способного помощника, и она вновь не смогла взобраться на вершину власти. Монастырь в данном случае мог бы остановить её. Но тут Матвеев настаивал только на одном — постриг.
Так что сделка… Я уговариваю Петра Алексеевича отправиться в Преображенское — именно на этой локации настаивал я, ну а Матвеев поможет своим влиянием продавить все мои решения.
Причём под сделку я смог ещё и выторговать некоторые преференции для себя. Мой усиленный полк отправляется со мной в Преображенское. Не весь: обозников я буду оставлять в Москве. У них задачи другие. Они должны будут развивать нашу корпорацию.
Ну а я, за те деньги, которые будут предназначаться для якобы учёбы государя, смогу создавать государственный заказ для корпорации. Вот, например, смогу часть своего полка обеспечить штыками, а Собакина, соответственно, работой. Ну и корпорацию — взносами от Собакина и не только.
Это очень важно ещё с той точки зрения, чтобы стрельцы увидели: наше общество действительно работает. И что они свои деньги, в виде взносов, отдают не просто так, и не мне на развлечения.
Поговорить с государем, чтобы отправиться в Преображенское не представляло никакой сложности. Достаточно было сказать только лишь то, что там мы можем полноценно заниматься обучением воинскому делу. А ещё я начал рассказывать Петру Алексеевичу про потешные полки.
Конечно же, он о них знал — подобным увлекались и до него, и Алексей Михайлович когда-то в войнушку играл. Однако чёткого понимания, что потешные полки — это не столько потешные, сколько полки, у Петра Алексеевича не было.
А ведь это целая школа. Подготовка офицеров. Мотивированных, образованных, если наладить обучение правильно. Тут же и смотреть на будущих чиновников. Будет кто проявлять способности, у меня хватит опыта, чтобы понять перспективы.
— Ну, Ваше Величество, что скажете? — спросил я, когда показал государю шестизарядный пистолет.
Ружье временно было отставлено в сторону.
Пётр Алексеевич крутил в руках пистолет, правда всё равно искоса посматривал на фузею с примкнутым штыком.
— Видывал я подобные пистоли, — с некоторым разочарованием сказал государь.
Я немного разочаровался, если честно. Когда Степан сказал, что сладил барабанный пистолет, я было обрадовался первому револьверу в этом мире. Но он просто сделал реплику уже имевшегося оружия, которое некогда создал мастер Вяткин, и до него тоже.
Ну да ладно, лиха беда начало. Может, действительно необходимо вначале осознать и принять какие-то переходные модели, чтобы прийти к револьверу? Но как же я скучал по унитарному патрону! А его и не сделать пока, при всем моем желании. Тут еще и химию развивать нужно.
— А
