Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 - Татьяна Юрьевна Степанова

– Алиса, вы нам сейчас говорили про фабрику. – Мещерский подошел к ней и встал возле окна. – И вы обмолвились: наша фабрика. Но ведь никакой фабрики мыла давно нет.

– Это образное выражение. Мы так привыкли.

– В вашей семье? Мы с вашей тетей на эту тему сейчас беседовали и сами в истории покопались. История вашей семьи тесно связана с фабрикой.

– Да, вы же тогда говорили, что видели фото в магазине и портрет у меня в комнате.

– История вашей семьи связана и с прежним владельцем фабрики Яковом Костомаровым, сектой скопцов, судебным процессом, последовавшим за убийством Семена Брошева.

– Ого, вы здорово продвинулись. – Алиса смерила Мещерского взглядом. – Только какое отношение…

– Я вот подумал. Эксперты, когда склеп в фабричном цехе осматривали и сам цех, отметили профессиональные поисковые работы, проведенные вашей фирмой в цехе: шурфы, просверленные в стенах. Словно вы искали там ниши или пустоты. Мы насчет клада у вашего компаньона поинтересовались – у Ларионова, так он просто отшутился. Так я вас хочу спросить. Вы искали клад купца Костомарова в фабричных зданиях? Не в связи ли с этим мог быть убит Александр Мельников, а?

– Вот вы до чего додумались. – Алиса вздохнула. – Ладно, не стану скрывать и это. Мы этот вопрос обсуждали. Вам ведь, как я поняла, известна эта старая история. Процесс судебный… Фабрикант Костомаров не стал обвиняемым по делу о секте скопцов и убийстве своего компаньона. Но там долго все это было в подвешенном состоянии: суд, присяжные, адвокаты, новые иски, новые обвинения. Он боялся ареста и каторги. И мы предположили, что он забрал из банков львиную долю своего капитала. Ему ведь тоже грозило банкротство. И припрятал золото и ювелирные изделия. Если хотите, это и предположение, и легенда. Но кое-что говорит за нее. И поэтому во всех зданиях, которые мы реставрировали, мы проводили такие вот поисковые работы.

– И клада не нашли? – уточнил Лужков с интересом.

– Нет. Мы ничего не нашли ценного.

– И даже в особняке купца на углу?

– Вы про дом на углу Хлебникова переулка и Андроньевского проезда? – Алиса подняла брови. – Яков Костомаров там никогда не жил. Его особняк стоял вот здесь, на этом месте. – Она указала на офисное здание напротив. – В семидесятом году моя бабушка Аврора – тогдашний директор фабрики – распорядилась снести особняк и построить этот административный фабричный корпус. Она также приказала снести и старый мыловаренный цех. Я его уже не застала, а вот тетя помнит. Да, тетя? Там были такие огромные чугунные чаны для варки мыла. И железные цепи с крюками на балках под потолком, чтобы емкости формовочные поднимать-опускать. Правда, тетя? Помнишь, как бабушка Аврора рассказывала?

– Алиса, сейчас не время это вспоминать, – заметила Александра Астахова. – Прекрати. Тебя спрашивают совсем о других вещах.

– Но там же были эти чаны, где варили мыло! Бабушка Аврора их видела, и ты тоже, девочкой. И бабушка Аврора не могла выносить, чтобы они существовали и дальше.

– Алиса, перестань! Успокойся.

Алиса отвернулась от окна. Глаза ее странно, лихорадочно блестели.

Катя, Мещерский и Лужков молчали.

Вот что это? Вот сейчас – к чему это? О чем она говорит?

– Ваша прабабушка Аннет передала эстафету директорства на фабрике своей дочери Авроре? – спросил Мещерский.

– Прабабушка Аннет ушла на пенсию в пятьдесят втором году. Бабушка Аврора пришла работать на нашу фабрику в этом же году после института. Она была инженером-технологом, начальником производства. А в шестьдесят четвертом стала директором. Она расширила ассортимент, и при ней фабрику переименовали в «Театр-грим».

– Как вы думаете, Александра Мельникова могли убить из-за старого дела о похищении Лизы Апостоловой? – резко спросил Лужков, которому явно надоели непонятные экскурсы в историю.

– Сашу? Из-за бедной Лизы? Почему вы так решили?

– Потому что накануне гибели он встретился – случайно столкнулся – с человеком, которого в этом похищении тогда всерьез подозревали. С неким Платоном Изотовым.

– Изотов? Он продавал нашей фирме комнату… Он когда-то тут жил, в нашем доме. Я его помню. И вы серьезно думаете, что он убил Сашу?

– Мельников в детстве ведь защищал Лизу от нападок и насмешек. Он мог что-то знать о ее похитителе. Он ничего вам об этом не говорил?

– Нет. – Алиса покачала головой. – Мы все тогда были детьми, школьниками. Конечно, это происшествие оставило такой след. Здесь, в этом доме, и в нас тоже. Это было так страшно! Но нет, мы никогда с ним об этом не говорили.

– И все же не стоило вам врать нам, Алиса Робертовна. – Лужков покачал головой. – Если вы сейчас говорите правду, что Мельников ушел от вас…

– Он ушел от меня. И я никогда не прощу себе, что выгнала его.

– Он ушел, а через четверть часа или двадцать минут уже был мертв.

Глава 37

Чаны

– Дамочка выпивает, – констатировал участковый Лужков, когда они покинули квартиру Астаховых и вышли на улицу. – И боится оставаться одна в квартире, бежит к тетке. И что-то я ей тоже не верю. И чего она вдруг про эти чаны? У нее аж лицо изменилось, словно судорога. Мы ее про Мельникова, про убийство. А она вдруг про чаны для варки мыла в фабричном цехе, которые сорок лет назад велела сломать ее бабка Аврора. И так про это говорит, что тетка ее успокаивает – умолкни, мол.

Катя не знала, что на это сказать. Мещерский тоже помалкивал. Потом спросил:

– Дима, а вы обедали сегодня?

– Не успел. – Лужков глянул на часы. – Сейчас и для ужина уже поздно.

– Вам надо поесть, – отеческим тоном констатировал Мещерский. – Я живу здесь, на Яузе, не очень далеко. У меня соус томатный и банка тунца, сделаю нам спагетти с тунцом. За ужином все и обсудим.

– Мне к отцу надо, братан антрополог… Сережа, вы же знаете.

– Там вы погрязнете в заботах, а вам надо отдохнуть. Мы у меня покормимся и обсудим это дело.

Катя с интересом слушала этот диалог. Чем-то он напоминал ей то, как Мещерский когда-то разговаривал с ее мужем, своим другом детства Вадимом Кравченко. Драгоценным. Они понимали друг друга с полуслова и вот так друг друга подкалывали.

Эти упорно держатся на «вы» – видно, им так ловчее, стебнее и забавнее, нет, просто это такая манера. Но они сходятся все ближе и ближе.

Пусть, пусть, пусть это будет лекарством для обоих!

– Поедемте, Дима, он не отстанет. – Она кивнула на машину Мещерского.

И они доехали до дома на Яузе за четверть часа.

Пока Мещерский на кухне