Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

и не разобрать наши вещи, Инес? Тогда ты сможешь пойти вместе с мистером Хейзом.

– Ты готова добровольно остаться? – медленно спросил Уит. – Что ты задумала?

– Какой гнусный план я могла задумать, говоря, что разберу чемоданы? – спросила Исадора. – Или ты боишься, что я протру дырки в твоих носках?

– Ты не притронешься к моему чемодану, – сказал Уит. – В любом случае он заперт.

В висках у меня вспыхнула головная боль. Кажется, мы только все усложняли. Я протянула Уиту руку.

– Могу я узнать адрес?

Их спор тут же утих.

– Зачем? – спросил Уит.

– У меня есть план, – объяснила я.

– Разумеется, – сказал он.

Когда он произнес это слово, его глаза наполнились теплым блеском. Мне не следовало бы обращать на это внимания, но он немного снял напряжение, которое я испытывала с того момента, как мы вошли в отель.

Уит протянул мне клочок бумаги.

– Так ты расскажешь нам?

– Если идея сработает, то да, – смилостивилась я. Я повернулась к стойке регистрации и направилась к портье. – Извините, Карл.

– Да, миссис Хейз, – откликнулся он. – Чем еще я могу помочь, чтобы сделать ваше пребывание здесь более комфортным?

Я взглянула на адрес.

– Разумеется, мы приехали, чтобы осмотреть достопримечательности. И друг порекомендовал мне посетить этот адрес. Есть ли там поблизости церковь или, возможно, обелиск? – Я придвинула листок к Карлу.

Он прочитал несколько коротких строк и нахмурился.

– Этот район находится недалеко от площади Совета и пострадал в результате бомбардировки. Он по-прежнему сильно разрушен, там много обломков, здания в руинах, хотя некоторые места уже ремонтируют. – Карл виновато взглянул на меня. – Боюсь, в этом районе нечего смотреть.

Я поджала губы, размышляя. Моя мать не стала бы сообщать адрес, который ведет в никуда.

– Наверняка там должно быть хоть что-то?

– Только банк, – ответил портье. – Универмаг и пара бакалейных лавок. Вот и все.

Именно это мне и было нужно, но я не показала эмоций. Лишь опустила плечи в явном разочаровании и вернулась к своим спутникам, которые по-прежнему не разговаривали друг с другом.

– По этому адресу находится банк, – ликующе заявила я. – Рядом с площадью Совета. Здесь мать собирается получить деньги.

– Вот только на самом деле ты не переводила никаких денег, – сказала Исадора. – Как мы ее найдем? Мы не можем следить за банком с утра до ночи. У нас нет денег, чтобы долго оставаться в Александрии. – Она многозначительно посмотрела на Уита.

Он и бровью не повел. Я не собиралась его защищать, хотя их постоянные перебранки делу не помогали. Нужно что-нибудь придумать. Чем быстрее мы найдем мать, тем больше информации соберем и тем быстрее сможем возбудить дело против нее. Tío Рикардо и Абдулла выйдут на свободу, моя мать заплатит за свои преступления, а все артефакты вернутся в Службу древностей.

И еще я как-нибудь заставлю мать рассказать правду об отце.

Теперь я знала, как распознать ее ложь, раскрыть полуправду, разобрать лживые слова. Я становилась настоящим экспертом в раскрытии маминых секретов. Даже сейчас я слышала в голове ее голос, просящий меня о помощи.

Я умела говорить, как она. Умела вести себя, как она.

– Кажется, я кое-что придумала, – медленно произнесла я.

Уит и Исадора обернулись и выжидающе уставились на меня.

Я подробно описала свой план. Исадора отреагировала свойственной ей нерешительностью, в то время как Уит громко заявил, что это худшая идея, которую он когда-либо слышал, и что я подвергаю себя слишком большому риску.

Потому-то это и был лучший вариант из всех доступных.

* * *

Исадора, как и обещала, осталась в отеле, чтобы разобрать вещи, а мы с Уитом наняли экипаж, который с ветерком отвез нас на нужную улицу. Солнце нещадно палило, и я была рада, что надела свою широкополую шляпу, которая защищала от его резких лучей. Я разгладила складки на своей лучшей юбке и расправила лацканы жакета. Этот наряд добавлял мне возраста – так было нужно для плана. Исадора даже уложила мои волосы как у женщины в годах, аккуратно собрав их на макушке. Я накрасила ресницы и воспользовалась яркой помадой.

Увидев меня, Уит потерял дар речи. Я не знала, хорошо это или плохо, и в конце концов решила, что это не имеет значения. Откинувшись на спинку сиденья, я лениво наблюдала за другими экипажами, которые пытались пробраться сквозь завалы на дороге. Мы проехали через некогда величественную городскую площадь, которая была разрушена после британской бомбардировки.

– Интересно, как это место выглядело раньше, – пробормотала я.

Уит указал в конец площади, на груду обломков и спутанных телеграфных проводов.

– Когда-то это был отель «Европа», одно из самых приятных мест, в которых я имел удовольствие останавливаться.

– Когда ты был здесь?

– Я проезжал через город, когда впервые оказался в Египте, – ответил Уит, махнув рукой на другое место. – Здесь были консульства Франции и Англии. Можно увидеть сохранившуюся часть входа и стен. Но интерьер полностью разрушен.

– Это, должно быть, странно, – заметила я. – Видеть город таким, а помнить его великолепным.

– Да, – сказал Уит, – но это еще более странно для тех, кто глубоко привязан к Александрии. Это наверняка больно. Люди бывают так небрежны с прекрасными вещами: жизнью, животными, произведениями искусства. Ничто не защищено от наших рук.

– Сколько людей погибло в итоге?

– Тысячи, – мрачно произнес Уит. – У британцев было значительно меньше жертв, чем у египтян.

Мы сидели друг напротив друга, он положил свои длинные ноги на противоположную скамью. Такая близость была бы абсолютно недопустима, не будь мы женаты. Я наслаждалась этим состоянием меньше суток. Удивительно, как жизнь может измениться в одно мгновение. Слушая рассказы Уита о войне, я всегда думала о том, что он мог увидеть в период между отрочеством и взрослой жизнью. Мне хотелось узнать его с этой стороны, и любопытство разожгло десятки вопросов в голове.

Но я заставила себя промолчать. Чем больше мы будем разговаривать, тем труднее мне будет уйти.

Не было никаких сомнений, что я это сделаю.

– Я не жду, что ты простишь меня, – тихо сказал Уит.

Я вздрогнула, но не отвела взгляда от руин площади. Меня злило, что он мог с такой точностью угадывать мои мысли. Это особенно раздражало, потому что сама я никогда не знала, о чем думает он.

– Или поверишь мне, – продолжил Уит. – Но у меня есть план, как исправить наши отношения.

О, в этом я не сомневалась. Чувство вины будет руководить каждым его поступком, и я была уверена, что он приложит все силы, чтобы избавиться от него. Уит заботился обо мне лишь