'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

Я сидел в своём кабинете, в полковничей горнице, как между собой стрельцы называли рабочее место полковника. Ещё раз просматривал списки своего полка.

Теперь я считал, что в Первом стрелецком приказе теперь не только бойцы непосредственно моего полка. Сюда же я приписывал и тех, кто примкнул ко мне во время бунта. И с этими новыми людьми нужно было срочно решать.

Мне понравилось то, как действовал сотник Волкович с теми стрельцами, которые пошли за него. Безусловно, я не намерен далеко от себя отпускать Гору. А ведь он тоже назначен мной сотником. Больше сотни с собой привёл.

Вот и выходило, что по численному составу мой полк в полтора раза больше, чем до недавних событий. Сейчас неразбериха со стрелецкими полками такая, что если кто-то кого-то куда-то перепишет или переведёт — никто ничего и не заметит. Некому и замечать.

Если так разобраться, я могу приписать своему полку кого угодно. Могу даже «вольную» выписать стрельцам. То есть отправить стрельца на свои хлеба. И пока не появился кто-нибудь деятельный, кого поставят головой над всеми стрельцами, нужно ловить момент и действовать.

Например, теперь у меня, как у главы Следственной комиссии, находятся списки личного состава всех стрелецких полков. Что-то сгорело, что-то восстанавливается прямо сейчас со слов самих стрельцов. И никто не имеет больше информации, чем я сейчас.

Так что я и пользовался моментом. А ещё думал, как можно, даже не производя реформы, но уже начать реформирование стрелецких полков. По крайней мере, своего полка. И некоторые мысли на этот счёт у меня были. Жаль, что мои возможности пока не позволяют внедрять что-то по-настоящему прорывное.

— Ты звал меня, Егор Иванович? — спросил Игнат, входя в мой кабинет.

Я не стал подниматься со стула, а здесь даже был и такой предмет мебели. Сразу показал Игнату своё недовольство.

— Что случилось? Али Аннушка чем обидела, а ты решил злость на меня слить? — спрашивал Игнат.

Я понял, что он знает про наше сближение с Анной. И это мне крайне не понравилось. Тут или сама девушка рассказала своему дядьке, или же он за мной присматривает. Всё-таки второй вариант был предпочтительнее.

— Ходить вокруг да около я не стану. Всё для меня ясно и понятно. Ты — собака лживая, пёс при хозяине своём, Матвееве, — жёстко сказал я.

Увидел, как рука Игната дернулась к поясу.

— Стоять! Медленно нож достал и положил на стол, — повышая тон и добавляя в голос металл, говорил я.

Нехотя, но Игнат подчинился.

— Что? Не нравится тебе, когда я псом матвеевским называю? А как иначе? Девку под меня подложил, сам мне товарищем стал. И предал. Так кто ж ты, коли не вор? — отчитывал я старика.

Ко мне в кабинет вошёл моложавый мужчина в возрасте. Но тут он превратился в поистине старика, немощного, уставшего от жизни. Осунулся.

— Всё, что я делаю, то для Анны, для дочери моей, — пробормотал Игнат.

— И для тебя всё то. Неужто Матвеев серебром не платит? Али не посулил тебе волю вольную? — теперь уже усмехнулся я.

Некоторое время мы молчали. Не выгоняя Игната, я даже продолжил заниматься тем, что делал до прибытия этого предателя. Читал списки и черкал в них, распределяя кого куда направлю и кто, к сожалению, погиб во врмя бунта. Было время подумать у Игната. Я давал ему шанс.

Нельзя разбрасываться такими людьми. Тут же и голова на плечах, и явные способности к разведке и шпионскому делу. Он же интриган по своему и характеру и воспитанию.

Между прочим, как я уже знал, Игнат в том числе и отличный боец. Он феноменально ловко метает ножи. Даже в его шутейках есть элементы акробатики. Так что шутки-шутками, а он смог бы метнуть мне прямо в лоб свой нож. Не особо вериться, что пробил бы череп, да и я не успел бы увернуться. Но проверять, почем-то не хотелось.

— Ты хочешь, кабы я был за тебя? Так я уже за тебя. Боярин Матвеев не ведает, что Хованский жив. Не ведает он и о том, что Софья Алексеевна приняла волю твою… — чуть распрямившись, видимо, набравшись сил, говорил Игнат.

— А ты, стало быть, ведаешь, что я предложил царевне? — спросил я.

— Не все, — ответил Игнат.

Ну и как мне лишаться такого человека? Притворство и придворные интриги за столько лет явно изменили характер Игната. И этот человек, если будет в руках того же Матвеева или каких других бояр, станет в том числе и для меня проблемой.

Тут или убивать Игната, чего категорически не хочется, в том числе и потому, что это разгладит полностью наши отношения с Анной. Или же прощать и принимать в свою команду. Этого хочется. Вот только нужен строгий контроль.

В конце концов, как я говорил Анне, так могу и сказать Игнату…

— Что было до моего явления в твоей жизни, то всё прощается. Что будет нынче и в грядущем — будет без прощения. Буду считать, что не предал ты меня, а нынче решил быть со мной, — после долгой паузы сказал я.

— А теперь выкладывай всё, что ведаешь о Матвееве, что может мне сгодиться! — потребовал я.

— Боярин присылал Анну к тебе. А я за неё в ответе. Так что пошёл за дочкой своей. И не можно мне не говорить Матвееву о тебе. Я тебя поважаю, но Матвеев боярин. Пожелает, то и тебя и меня прижмет, — сказал Игнат.

— Ну это еще посмотреть… А про тебя… Что и как будешь рассказывать боярину, будем с тобой совет держать. Будет то, что говорить никак нельзя. Но если ты не будешь доносить Матвееву, то он найдёт того, кто станет это делать, — соглашался я с Игнатом.

Конечно же, Матвеев меня не оставит в покое. Ведь я не собираюсь вновь опускаться на сколь-либо ступенек в социальной лестнице вниз. Поднялся высоко — нужно понять что к чему. И пока я хотел бы на этой вершине обжиться. Я буду интересен не только Матвееву, но и всем остальным. Заблуждаться нельзя.

Подозрительно тихо пока со стороны Патриарха. Ещё некоторые бояре вернулись в Кремль в Боярскую думу. Там другие процессы. Одоевские начинают играть свою партию. Так что и меня не забудут. Начнут наживать. А отбиваться-то мне нечем. Но это только если не применять грубую