Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

– Sí. Ahora, por favor[29].

Уит оставил меня наедине с мыслями, и мой взгляд упал на холщовую сумку. Я всегда брала ее с собой, и раз уж я оказалась в поезде, то могла бы провести время с пользой. С легким вздохом я порылась среди предметов, лежавших внутри: карандашей, запасных свечей и спичек, нашарила свой дневник и дневник матери. Я вытащила оба и пролистала последний, читая отрывки, пока слова не поплыли у меня перед глазами.

Дневник Mamá был толстым, и я еще не изучила каждую страницу досконально: больше всего меня заинтересовали первые страницы. Здесь было много набросков, одни незаконченные, другие цветные. Mamá любила рисовать статуи. Я наткнулась на рисунки девяти муз из греческой мифологии, Цербера, трехглавого пса, охранявшего вход в подземный мир, а затем на человека, которого я не узнала. На первый взгляд, он был похож на Аида, особенно с учетом того, что в его ногах сидел трехглавый пес. Но на нем была корона, которую я никогда раньше не видела, и посох, который у меня никогда не ассоциировался с богом подземного мира.

Охваченная любопытством, я достала из сумки карандаш и зарисовала необычное божество и его собаку, сидящих на странном постаменте. Закончив набросок, я захлопнула свой дневник и убрала все обратно в сумку. Уит до сих пор не вернулся, и я подумала, не стоит ли отправиться на их поиски. Просто чтобы убедиться, что они все еще живы.

Эта мысль меня не слишком развеселила.

Нахмурившись, я уставилась в окно. Город остался далеко позади, его сменили длинные полосы золотистого песка, сверкающие под безжалостными лучами солнца. Поезд мчался по засушливой местности, и с каждой пройденной милей я задавалась вопросом, где мы будем спать и что будем есть.

И как долго мы продержимся, учитывая ограниченные средства и вспыльчивые характеры действующих лиц, двое из которых на дух друг друга не переносили.

Я со вздохом откинулась на спинку сиденья. За окном проносились поля хлопка, деревни и великолепные горы, окружающие Нил. Поезд с грохотом мчался вперед, и тревога преследовала меня на протяжении всего пути до Александрии. Этот город называли невестой Средиземного моря. Но пейзажи за окном не радовали.

Я старалась не унывать.

Уит

Я следовал за Исадорой, наблюдая, как она бежит в вагон-ресторан, шурша юбкой. Она села за один из свободных столиков, чинно сложив руки на скатерти. Ее осанка была идеальной, но я знал секреты, которые могли скрываться за безупречными манерами.

Нахмурившись, я сел напротив.

– Нам пора поговорить.

– Сейчас я занята, – холодно сказала она. – Собираюсь выпить чай.

– Я хочу знать, какую игру ты ведешь.

Исадора слегка вскинула брови:

– Игру?

– Только не пытайся сказать мне, что ты случайно завела Инес в худший район Каира. Или ты действительно собираешься притворяться, что она тебе хоть немного небезразлична?

Она округлила глаза.

– Это было случайностью! Возможно, ты удивишься, но отец позволял мне сопровождать его в различных местах по работе. Не все встречи проходили в дорогих отелях и роскошных особняках. Я вспомнила, что старое здание правительства было в запущенном состоянии, и логично предположила, куда пойти.

– Предположила, – повторил я, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Ты поставила их жизнь под угрозу из-за предположения?

– Вряд ли Инес могла спросить дорогу, – отрезала Исадора. – Это привлекло бы слишком много внимания.

Я решил подобраться с другой стороны:

– Где твой отец?

Исадора не ответила. Твердо выдержала мой взгляд. Эта девушка была не из робких.

– Ну так что?

– Я не собираюсь отчитываться перед тобой.

От расстройства я ударил ладонью по столу, и Исадора подпрыгнула.

Будь Инес здесь, она бы потребовала, чтобы я извинился и за это тоже.

– Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты не поддерживаешь с ним связь?

– Почему бы и нет? – спросила Исадора. – Это правда. Боже, что с тобой произошло, что ты никому не доверяешь и веришь в худшее о людях?

Я вырос в доме без семейного тепла. В пятнадцать пошел в армию. Был отправлен сражаться в пустыню. Не успел спасти генерала Гордона, а затем попал под военный трибунал за попытку сделать это. Но я бы ни за что не сказал это вслух. Исадора воспользуется любым моим словом против меня.

– Попробуй сделать еще одно предположение.

– Я же сказала – я не знаю. Перестань спрашивать.

Я всмотрелся в ее лицо. Исадора сидела на краешке стула и с трудом сохраняла чинный вид. На ее щеках горели красные пятна, а на лбу вздулась венка. Вывести ее из себя было слишком легко. Защищаясь, люди всегда раскрывают больше, чем следует.

– Знаешь, о чем я думаю? – мягко начал я. – Твой отец узнал правду о Лурдес и посчитал ее недостойной. Я думаю, он ищет выход…

– Нет, – сказала Исадора.

– Может, он попытает счастья в другом месте, а не останется с хладнокровной…

– Хватит, – перебила она, и румянец, заливший ее щеки, пошел пятнами.

– Может, он хотел бы другую женщину. Не такую сложную, более верную. Не стерву, которая…

Исадора встала и потянулась через узкий стол, замахнувшись. Я замер, мысленно подталкивая ее завершить начатое. Провоцировал ее на удар.

Исадора задыхалась от возмущения, ее бледная кожа покрылась испариной. Мы застыли в этой тошнотворной сцене, не двигаясь и едва дыша.

Я ждал, что она сделает.

Она ждала, позволю ли я дать себе пощечину.

Я выгнул бровь.

Ее губы искривились, ладонь задрожала, словно она боролась с собой. В конце концов Исадора опустила руку и села, положив ладони на стол. Ее глаза были полны гнева.

– Папа любит мою маму. Он никогда не оставляет ее одну. Я не могу представить его вдали от нее.

– Никогда? – тихо переспросил я. – С трудом верится…

– Никогда, – отрезала Исадора. – Они верны друг другу.

– Хорошо, – равнодушно сказал я. – Тогда скажи мне, почему ты последовала за мной в притон той ночью. – Я только что это придумал, надеясь удивить ее и заставить выдать себя. Мне казалось, что Исадора планировала каждый свой шаг, несмотря на убежденность Инес.

Она моргнула.

Я подался вперед, прищурившись.

– Ты была там.

Она отодвинулась от меня, скрестив руки на груди, и атмосфера оскорбленного молчания окутала ее, словно дым от артиллерийского залпа.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, но это не имеет значения, верно? Ты уже составил мнение обо мне, что бы я ни говорила.

Раздражение росло. Исадоре следовало бы работать на имперскую Британию в качестве шпионки. Эта девчонка стала бы