Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми» - Юрий Корчевский

– Ты вот что, Сазонов, молчи пока. Сообщение может оказаться немецкой провокацией.

Павел кивнул, хотя в душе он был не согласен с комбатом. Тот уловил его внутренний протест:

– Начнешь всем о смерти Гитлера говорить, сразу спросят – как узнал. Наше радио еще ничего не сообщало. Соображаешь?

– Молчать буду.

А на следующий день радио сообщило, что 1 мая, в 3 часа утра над Рейхстагом водружен флаг Победы. Назывались имена Алексея Береста, Мелитона Кантарии и Михаила Егорова из 150-й Идрицкой дивизии.

Самоходчики ликовали. Еще шли бои, еще обе стороны стреляли друг в друга и гибли люди, но солдаты и офицеры чувствовали – войне конец. Пройдет несколько дней, прекратится стрельба, наступит такой долгожданный мир. Четыре тяжелейших года позади! Сломили хребет фашистской гадине!

Солдаты старших возрастов поговаривали о скорой демобилизации. Как же, май месяц, сеять пора, соскучились руки по работе. Только они не знали, что впереди их ждет еще одна война – с Японией. И части наши уже в июне и июле будут переброшены на восток.

У кухни экипаж Павла встретился с комбатом:

– Сазонов, не хочешь к Рейхстагу сходить?

– Чего я там забыл?

– Солдаты и командиры на память на стенах расписываются.

Павел согласился.

До Рейхстага добрались на полковом «Виллисе».

Здание Павла не впечатлило. Разрушенное, со многими выщерблинами от пуль и осколков, полусгоревшее. Наверху, на восточной стороне, к скульптуре кайзера Вильгельма было привязано красное знамя, названное потом знаменем Победы. На куполе гордо реяло еще одно.

Стены Рейхстага были исписаны фамилиями наших солдат и командиров. Кто-то царапал на стене штыком, кто-то – мелом или углем.

Павел поискал на ступенях и около входа что-нибудь острое. Нашел штык от немецкой винтовки, подтащил к стене пустой снарядный ящик, взобрался на него и нацарапал одно только слово: «Стародуб». Потом помедлил и продолжил: «Сазонов, Куракин, Игорь из Пензы» – вылетела вдруг из памяти фамилия погибшего в бою механика-водителя. Погибшие, как тысячи и миллионы других, они были достойны записи на стене Рейхстага.

Вечная им память!