'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Стремянные выходят! — выкрикнул Прошка.
И как он своими подбитыми глазами все успевает замечать? Я вновь встал на скамью, чтобы иметь возможность рассмотреть за спинами своих бойцов, что же происходит за стенами Кремля. Информация Прохора подтвердилась. Стремянные смогли выйти из Боровицких ворот и сейчас растекались по Красной площади.
Взять разгон для лихой кавалерийской атаки у стремянных не получалось. Брусчатка, видно, всё-таки не располагает к таким действиям. Но вот выстрелы стремянных стрельцов делали свое дело. Попадали они или нет — как ни странно, это уже дело десятое. Важнее иное — противник растерялся.
Было видно, что некоторые бунтовщики уже и бежать намылились. Хованский, видя это, предпринял свои меры и установил что-то вроде заградительного отряда. Его немногочисленная конница занималась тем, что отлавливала бегунов, направляла обратно. Пока что справлялись холуи князя Хованского при помощи плетей. Но это пока… Скоро придется либо стрелять и рубить, либо…
— Да разбегайтесь же вы уже! — прошипел я, когда увидел, как часть стрельцов пытается быстрее выстроиться в линию, чтобы стрелять по стремянным.
Причем адресовался мой посыл и к бунтовщикам, и к стремянным — тем не нужно было пробиваться дальше, пора было уходить. Разрядили карабины? Все — прочь! На соединение с рейтарами.
Но нет… Не то забылся приказ, не то захватил их огонь схватки — но одна конная фигура за другой прорубалась всё глубже, теряя пути отхода.
— Сотник Собакин! Сотник Волкович! Готовить вылазку! — кричал я.
Придется стремянных спасать. Хоть как отвлекать на себя бунтовщиков. Вижу, что уже окружают союзных конных стрельцов. Не оказалось среди стремянных доброго командира, не выполнили они установку на бой.
— Готов, Гора? — спросил я, когда уже спускался со стены.
Тут все в порядке, осталось немного — и вытесним бунтовщиков. А вот стремянные, если не пойти им на выручку, полягут. Уже первая линия мятежников выстрелила в сторону конных стрельцов.
Ну и где рейтары, черт их побери⁈
Глава 15
Москва
15 мая 1682 года
Будет должен мне Никита Данилович Глебов, полковник Стремянного полка, что я, рискуя собой и своими стрельцами, иду на выручку его конным. Впрочем, был бы он здесь, а не направлен в Измайлово для контроля, как собирается поместное войско, то того бардака с его полком и не случилось бы. Скорее всего.
А теперь часть стремянных ввязалось в бой, иные окружены, другие ушли к рейтарам, как и предполагалось ранее. Нужно дать возможность уйти и другим. А для этого, распылить внимание противника, увлечь его на себя.
Да и в целом очень полезно раздергивать врага по время сражения. Как минимум, это изматывает солдат. Особым физическими данными стрельцы не блещут. Побегают по Красной площади несколько километров, да еще и по полной выкладке, устанут до предела.
— Всё готово! — доложил вестовой от сотника Собакина.
Я ещё раз встал на скамейку, оглядел всё происходящее за пределами Кремля в подзорную трубу. Посмотрел и на предмет наличия тревожных сигналов с других участков обороны. А потом обратился к князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому.
— Примешь, боярин, на себя командование? — спросил я.
— А ты что ж, сгинуть собираешься? — спросил воевода. — Справно у тебя выходит. И не чаял, что так сподобишься. Мне чужой хвалы и славы не потребно. Мне и своей досыть.
— Желаю поговорить о том, когда победа случится, — сказал я и выкрикнул во всеуслышание: — Покуда меня нет, али сгину, то во всём вам голова князь Ромодановский!
Сказав это, я спешно направился к лестнице, чтобы возглавить вылазку, ведь лишний раз Ромодановского сотникам представлять не надо было. Это меня, скорее, нужно было до недавнего времени представлять. А воеводу знали многие и авторитет у него не меньше был до бунта, чем у Хованского, если не больший.
Именно Григорий Григорьевич не проиграл османам во время Чигиринских походах. Но был стал Ромодановский, уже очень стал. Восьмой десяток лет пошел. Так что командовать воевода не мог уже потому, что и голова соображает не быстро, да и старость…
Внизу же сосредоточенные хмурые мужики стояли, как изваяния, ожидая приказа на вылазку. В их лицах читалась суровая обречённость. Они явно готовы были встретиться со смертью. Ну, а я хотел бы эту встречу для всех бойцов — и для себя тоже — отсрочить.
— Выдвигай пушки! — приказал я.
Два орудия выкатили к воротам довольно споро. И вот последовал приказ открыть ворота.
— Пали! — выкрикнул я, когда и ворота-то не были открыты полностью.
Как обычно, сразу же открыл рот и закрыл уши. Выглядело это наверняка забавно, но зато всегда помогало.
— Бабах! — в сторону бегущих к воротам бунтовщиков полетела картечь.
Подумалось, что теперь у нас есть время закрыть ворота, чтобы потом их вновь открыть и снова ударить из пушек. Неплохое было бы тактическое решение. Тем более, что бунтовщики словно разум потеряли, начинали вести себя хаотично. Как-будто часть их командиров ушли куда-то. Вначале штурма порядка в стане врага было куда как больше.
Вот только времени не оставалось. Ни на то, чтобы ждать саморазложения вражеской армии, ни для того, чтобы закрывать и вновь открывать ворота. Если ещё есть шанс спасти хоть сколько-нибудь завязших в бою стремянных стрельцов, то это нужно сделать.
— Выходим! — прозвучала моя следующая команда.
Стрельцы выбегали и тут же по командам десятников и сотников начинали выстраиваться в линии. Делали это удивительно быстро. Но недостаточно все же, чтобы успеть.
— Пали! — приказал я.
Прозвучал неслаженные выстрелы, палила часть стрельцов первой линии. Мы ещё не успели выстроиться, как стали спешно приближаться бунтовщики. И теперь часть из них не способна бегать. Некоторые потеряли эту способность навсегда.
— Вторая линия готовься. По моей команде! — кричал я.
— Бах! Ты-дыщ! Бах! — со стены в направлении бунтовщиков, которые не оставили надежды успешно атаковать нашу вылазку, стреляли все.
Пистолетные выстрелы вряд ли могли на такой дистанции причинить хоть какой-то вред противнику. Да и гладкоствольные ружья не особо в этом преуспевали. Но этот дружный треск и несколько упавших тел несколько охладили пыл бунтовщиков. Ещё один ушат холодной воды вылился на мятежные головы. Когда же протрезвеют?
— Вторая линия — готов! — выкрикнул сотник Собакин.
— Третья линия — готов! — тут же последовал
