Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

– Ну, – сказал Рикардо, разглядывая фарфоровую чашку так, словно это ядовитый паук. – Здесь меня вряд ли угостят чаем, Лорена. Что, по-твоему, я должен с ней делать, черт возьми?

– Точно не пить чай, – сказала Лорена.

Рикардо уставился на предмет, который явно предназначался для чая.

– Нет?

– Она хранит магию, Tía? – спросила Инес.

Лорена кивнула:

– Да! В моем номере есть такая же. Всякий раз, когда вы наполняете одну из них водой, другая тоже наполняется, и начинает светиться серебристым светом. Так владелец второй чашки узнает, что нужно заглянуть внутрь. Ты увидишь того, кто налил воду первым, и сможешь пообщаться с ним.

– Блестяще, – сказал я. – Как телефон Александра Грэма Белла.

– Точно, – воскликнула Лорена. – Только еще и видеть друг друга можно! Представляете? Какая технология может превзойти этот способ общения? Уж точно не письмо и не телеграмма.

– Что произойдет, если звонящему никто не ответит? – спросила Фарида.

Восторг Лорены угас.

– Ну, эта магия не идеальна. Вода будет светиться в течение нескольких минут, но если никто не ответит, магия исчезнет, и жидкость станет обычной. К сожалению, если звонящий попробует позвонить еще раз, а получатель не опустошит чашку, она переполнится.

– Значит, если я не отвечу на твой звонок, ты будешь звонить снова, и снова, и снова, заливая нашу комнату водой? – ужаснулся Рикардо.

– Не благодари, – с улыбкой ответила Лорена.

Часть III

Невеста средиземного моря

Capítulo quince

Глава 15

Я спала, словно ощущая тяжесть золотого кольца на пальце. Я не совсем понимала, откуда я это знала, но каким-то образом моя интуиция работала даже во сне. Тело отяжелело под простыней, и я смутно осознавала, что закутана в прозрачную ткань – москитную сетку. Прохладный воздух зашелестел по волосам, и я глубже зарылась в мягкую подушку, крепко зажмурившись, отчаянно пытаясь задержаться во сне.

Клеопатра стояла в тускло освещенной комнате, перед ней были разложены ряды свитков. Прозрачная туника доходила ей до пят, и ткань касалась камней теплого оттенка, когда она расхаживала по комнате, явно пытаясь найти что-то. Она вытаскивала пергаменты, быстро разворачивала их и, шипя от нетерпения, швыряла на пол один за другим. Она подошла к другой полке, достала еще один свиток, развернула его и мгновение спустя издала ликующий возглас. Клеопатра стояла ко мне спиной, поэтому я не могла видеть, что она читает: я попыталась обойти ее, но воспоминание не позволило мне сделать это. Я была зажата в углу комнаты, словно Клеопатра лишь хотела запомнить, с какой полки взяла свиток. Я почувствовала запах пепла и дыма.

Что-то горело.

Клеопатра повернулась ко входу в зал и окликнула кого-то, подняв пергамент. Ее лицо было абсолютно гладким, а волосы – блестящими и темными. Эта Клеопатра была моложе, чем та, которую я видела раньше. В ней не было прежней усталости от мира, в чертах лица не проступала мука.

Эта Клеопатра понятия не имела, что ее ждало.

Воспоминания стали туманными. Я вцепилась в край подушки и задержала дыхание, пытаясь сосредоточиться на них. Я что-то заметила на этом пергаменте.

Похожее на змею, пожирающую саму себя.

В этот момент Клеопатра вытащила еще один свиток, по-видимому наугад, и положила в него пергамент, а затем аккуратно свернула, надежно спрятав свою находку. Уходя, она забрала оба свитка с собой, и воспоминание полностью рассеялось.

Я открыла глаза, не понимая, где нахожусь и кто я такая. Спавшая рядом Исадора пошевелилась и что-то тихо пробормотала, прижимаясь ко мне. Я моргнула, прогоняя дремоту, осторожно села и отодвинула сетку. Ковер обдал прохладой мои босые ноги, когда я, огибая штабеля ящиков, направилась к узкой раскладушке Уита. Он спал на спине, вытянув длинные ноги и свесив их с края. Волосы падали ему на лоб, линия подбородка была мягкой.

Во сне он выглядел невинным. Юным и беззаботным. Этот Уит когда-то смотрел на меня с надеждой и обещанием, которому я могла доверять.

Я опустилась на колени и дотронулась до его плеча.

Уит дернулся, его рука скрылась под подушкой, и оттуда показалось что-то блестящее. Холодный острый край уперся мне прямо в шею. Сонные голубые глаза с едва заметным намеком на настороженность серьезно уставились на меня.

– Это я, – выдохнула я. – Всего лишь я.

Уит повернулся на бок, спрятав лезвие обратно под подушку.

– Я мог перерезать тебе горло.

Я потерла шею.

– Вы – ходячая опасность, мистер Хейз.

Он потер глаза и устало произнес:

– Пожалуйста, не называй меня так. Мы не чужие люди. Не далекие знакомые.

– У меня нет выбора, – прошептала я.

Уит опустил руки и пристально посмотрел на меня. Даже в тусклом свете я разглядела его сжатые губы и прищуренные глаза.

– Почему?

– Потому что однажды именно дальним знакомым ты для меня и станешь, – прошептала я, бросив быстрый взгляд на Исадору. Я не хотела ее будить.

Последовало долгое молчание, а затем Уит перевернулся на спину.

– Тебе что-то нужно?

– Я увидела еще одно воспоминание Клеопатры, – сказала я, показав на свой безымянный палец. – Она была занята.

Уит повернул голову ко мне:

– И что?

– Она была в комнате и отчаянно что-то искала, – сказала я. – Сначала я подумала, что свиток, но потом она нашла пергамент. На нем была изображена змея, поедающая саму себя.

– Хризопея Клеопатры, – воскликнул он.

– Ш-ш-ш, – прошипела я. – Не разбуди мою сестру.

Уит закатил глаза.

– Мне плевать на твою сестру.

Меня охватило отчаяние. Нам еще предстояло обсудить его отношение к Исадоре. Отсутствие доверия и вежливости с его стороны начинало раздражать. Это Уит предал меня, солгал мне. Я почти встала, но воспоминание не покидало меня, и я знала, что оно важно и каким-то образом связано с моей матерью.

– Пожалуйста, выслушай меня.

Он собирался что-то сказать, но я подняла руку.

– В конце воспоминания я уловила запах гари. Прямо перед тем, как Клеопатра исчезла, я выглянула наружу и увидела море и часть города. – Я сделала вдох, воспоминание было острым и горьким на вкус. – Он был осажден.

Уит сел. Его колено коснулось моего плеча.

– Можно мне сказать? – В его голосе прозвучала едва заметная нотка сарказма.

– Можно, – кивнула я.

– Вероятно, ты видела Александрию, – сказал Уит. – Дворец Клеопатры находился недалеко от моря, и, если она унаследовала алхимический пергамент и работала с ним, значит, держала его при себе. –