Наивность разрушения - Михаил Литов

О, не плакать бы мне в моей истине о нем как о невосполнимой утрате!

Приехал он поздно, метания его длились долго, и когда я вышел на крыльцо, уже занимался рассвет. Какое-то время спустя Перстов присоединился ко мне. Он уже попритих. Я вдруг подумал, что если когда-нибудь и впрямь сяду писать книгу, объемистый роман, то обязательно включу в его финальную - дай Бог только дожить! - сцену, как два человека, стоя на крыльце, встречали серый зимний рассвет над терпящей бедствие землей. Это величественно. Это так похоже на книжки. И даже в хороших книжках подобное не редкость. Вот только не портит ли картинку своим убитым видом Перстов? Он очень сдал, он словно уменьшился в росте, усох. Стоял, опираясь на перильца, и смотрел в бледную черноту сада, а я стоял чуть сзади, смотрел на его поникшую фигурку, на его сгорбленность, на его сутулость в тисках плачевних обстоятельств и видел, какой он несчастный, больше, чем он сам мог понимать это о себе. Но, может быть, я зря болтаю, что ему нет места в моем будущем романе, в нарисованной моим воображением картине? Если ему есть место в действительности и в этой действительности я рядом с ним, разве не от меня, по крайней мере в довольно значительной степени, зависит, чтобы он перенесся вслед за мной и туда, куда унесет меня фантазия или смелая мысль? Я скрыто усмехнулся и обнял его вздрагивающие плечи. Не так уж это мало, когда нас двое. Даже если при этом рушится мир.