Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

Она уронила корзинку и отошла от дверей курятника. Хотя она шла медленно, словно во сне, те двое услышали ее. Добби поднял голову с плеча человека, а Гарри обернулся к ней. Этим утром капитан выглядел иначе. Он не побрился, и на его подбородке и щеках лежала темная тень. Его волосы с первыми седыми прядями были не расчесаны, и на лоб падали мятежные кудри. Его карие глаза были широко открыты и лишены обычной настороженности.

Поппи заглянула в глубину своего сердца и не нашла в нем ни малейшего сомнения, ни даже слабого проблеска неопределенности. «Я хочу этого. Я хочу быть с ним».

Когда капитан заговорил, ей показалось, что она все еще спит. Наверняка он не стал бы так говорить с ней в реальном мире. Он запустил пальцы в гриву Добби, словно набираясь сил, и заговорил хриплым голосом.

– Когда-то я знал одну женщину, – начал он.

Поппи ждала. Ей казалось, что в этом сне наяву Хейзелтон прочитал ее мысли.

Гарри выпустил гриву Добби и положил ладонь на ограду.

– Генерал привез в Индию свою жену. Она была очень молода, а он – нет, – он на мгновение поднял глаза к небу, словно в поисках иного мира. – Индия – плохое место для английской леди, к тому же у жены генерала не может быть подруг. Это было жестоко, но генерал хотел ребенка.

Сына, подумала Поппи. Генерал хотел сына.

Взгляд Гарри все еще был устремлен в тот иной мир, который Поппи не могла себе представить. Жара? Пыль? Опасность?

– Ее звали Элоиза, и для меня она была сама Англия, – продолжал Гарри.

– И вы?..

– Нет!

– Простите. Я не…

– Ребенок родился раньше срока, – рассказывал Гарри. – Генерала не было в расположении. Полковой врач пришел ко мне и спросил, что делать. Я сказал ему привести индийскую повитуху, – Гарри по-прежнему не смотрел на нее, все еще погруженный в воспоминания. – Повитуха спасла младенца. Но не смогла спасти Элоизу. Эта утрата преследовала меня.

Взгляд Гарри снова обрел ясность. Он посмотрел на свою ногу и хлопнул по ней.

– А потом случилось вот это.

– Пуля? – спросила Поппи.

– Кабан, – покачал головой Гарри. – Я сам виноват. Был невнимателен, – он снова поднял руку и вцепился в гриву Добби. – Меня преследовали воспоминания о женщине, которую я едва знал, – он пристально посмотрел на Поппи. – Вы прогнали эти воспоминания.

Поппи вдруг ощутила прилив собственных нежелательных воспоминаний: мужчины и женщины на «Титанике», уходящем под воду. Они ничем не заслужили такую судьбу, но такова жизнь. Она может оборваться в любой момент. Поппи ощутила всю важность того, что происходит прямо сейчас. Если Хейзелтон не подойдет к ней, ей придется шагнуть к нему самой.

И она сделала этот шаг.

Хейзелтон отпустил гриву Добби. На мгновение она поняла, какое будущее ее ждет, и тут мужской голос разбил в дребезги молчание, напряженное, словно пружина часов.

Она обернулась и увидела Салливана, размашистым шагом шедшего к конюшне и размахивавшего газетой.

– Вы это видели? – крикнул он.

Поппи отвернулась от Гарри и больше не оборачивалась к нему, пока Салливан шел к ним. Она понимала, что едва не произошло только что, и от одной этой мысли залилась румянцем. Она отошла в сторону и наклонилась, чтобы поднять с земли корзинку.

– А до завтрака это подождать не могло? – раздраженно спросил Гарри.

– Нет, не могло.

Гарри Хейзелтон

Опершись о нагретый солнцем столбик ограды, Гарри изучал газету. Конь заглядывал ему через плечо. Гарри чуть повернул газету, чтобы дыхание коня не трепало страницы.

– Колонка Интеррогантума, – раздраженно бросил Салливан. – Прочитай.

Гарри снова поднял голову и увидел Поппи, шедшую через огород. Она удалялась от него и от того, что едва не случилось.

Салливан вырвал газету из его рук и начал читать вслух.

– Был ли на «Титанике» пожар перед его гибелью? Была ли нанята специальная команда, чтобы потушить пожар в угольном бункере? Где они теперь? Неужели их тайна погибла вместе с ними?

Гарри взял у него газету и перечитал.

– Не понимаю. Вчера утром ты говорил об этом Клайву Бигему без посторонних. Откуда Интеррогантум мог узнать о твоих словах?

– Понятия не имею, – ответил Салливан. – Но как-то получил.

Гарри снова поднял голову и краем глаза заметил, как Поппи открыла кухонную дверь и вошла в дом.

– Какой во всем этом смысл? – спросил Салливан. – Этот парень задает вопросы, на которые не может быть ответа, и будоражит всех. Теперь репортеры начнут рыскать в поисках «черной команды», но меня они не найдут. С меня хватит.

Гарри прогнал мысли о Поппи и сосредоточился на проблеме. Решение было столь же невероятным, сколь и очевидным.

– Вчера мы разговаривали с Бигемом и более ни с кем. А сегодня эти вопросы напечатаны в утренней газете. О чем это тебе говорит?

Салливан уставился на него.

– Ни черта себе! Ты хочешь сказать, что Бигем…

Гарри ощутил холодную ярость. Бигем ему нравился. Они оба были офицерами, и все же было очевидно, что тот держал его за дурака.

– Да, – произнес Гарри. – Именно это я и говорю. Клайв Бигем передает информацию Интеррогантуму. Возможно, он сам и есть Интеррогантум. Вчера утром я видел одного репортера с очень живым воображением, входившего в его кабинет. Нужно было сообразить, что к чему.

– Не вижу смысла, – покачал головой Салливан. – Ты предполагаешь, что ему не нужна правда?

– Правда не нужна никому.

– Почему ты так думаешь?

Гарри ткнул пальцем в газету.

– Это можно было сразу понять. Слушания тянутся день за днем, юристы все время прощупывают друг друга, и день за днем этот проклятущий Интеррогантум сыплет вопросами, ставящими под сомнение каждое произнесенное слово. На эти вопросы никогда не будет ответа. Они начнут жить собственной жизнью на веки вечные, и люди будут верить слухам и фальшивкам.

– Но зачем?

Гарри знал ответ, хотя и пришел к нему с неохотой, как и к осознанию, что его использовали, как патриотичного болвана. Бигем поставил ему задачу, и он, как дисциплинированный солдат, делал то, что приказано.

Вам следует начать с показаний экипажа. Там могут попасться слова, которых не следовало произносить вслух

Теперь ему было ясно все – от манежа, где слова свидетелей невозможно было четко расслышать дальше первого ряда, до допуска бесчисленных юристов, действовавших от имени профсоюзов, пассажиров и судоходных компаний и задававших друг другу не меньше вопросов, чем свидетелям.

Бигем даже сказал ему, что стоит на кону.

Если мы не проявим осторожность, гибель «Титаника» войдет в историю как пример полной