Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дейзи заняла свое место и стала наблюдать за людьми на платформе, опасаясь, что в последний момент кто-нибудь появится и вытащит ее из поезда. Она ведь воровка. Тот факт, что она обокрала мертвецов, для полиции не будет иметь значения. Она не удивилась бы, если бы на нее донесла Поппи или, например, капитан Хейзелтон. Он вообще очень строгий и чопорный и наверняка не одобрит ограбление людей, которые обречены на смерть. Салливан был единственным, кто понял бы, что она сделала и почему.
Она обиженно поджала губы. Жаль, что Салливан отказал ей. Возможно ли, что на самом деле ему больше понравилась Поппи? Для нее эта мысль оказалась новой и неприятной, и на мгновение она утратила уверенность в себе. Ей по-прежнему было трудно принять, что какой-нибудь мужчина может найти спокойный самоконтроль Поппи более привлекательным, чем огонь и страсть Дейзи, но в этот момент дверь открылась, и в купе вошел мужчина. Когда он сел напротив, Дейзи отметила, что он довольно привлекателен, а взгляд его темных глаз завораживает. Он окинул девушку оценивающим взглядом, а потом развернул французскую газету и притворился, что читает.
Газета оставалась открытой до тех пор, пока поезд не отошел от станции. Больше никто не вошел в купе.
Он сложил газету.
– Мадам, – поприветствовал он ее.
– Месье.
– Почему вы не в дамском вагоне?
– Месье, – захлопала ресницами Дейзи. – Вы хотите сказать, что мне небезопасно ехать… с вами?
Риддлсдаун-Корт
Поппи Мелвилл
Поппи проснулась и оделась еще до того, как рассветный птичий хор возвестил о наступлении нового дня. Она заглянула на кухню, чтобы увидеть, как две женщины из деревни готовят завтрак для гостей. Ужин накануне получился совсем никудышный – времени приготовить его не было, а в кладовой почти не оказалось продуктов. Утром все должно было получиться иначе. Женщины принесли с собой новые припасы: хлеб из деревенской пекарни, бекон от деревенского мясника и кофе, который дала жена доктора.
Сын садовника сидел на ступеньках заднего крыльца, его пальцы позеленели от полирующего состава, которым он начищал давно не бывший в употреблении кофейный сервиз. Нянюшка Кэтчпоул сосредоточенно грела утюг на кухонной плите и энергично гладила скатерть и льняные салфетки. Она подняла голову и посмотрела на Поппи.
– Твое первое утро как хозяйки Риддлсдауна, – произнесла она.
– Хозяйка Риддлсдауна – леди Риддлсдаун, – покачала головой Поппи.
– Но леди Риддлсдаун здесь нет, и твоего отца тоже, – ответила старушка. – Поэтому все в твоих руках, малышка.
– На самом деле – в твоих, – поправила ее Поппи.
– Не уверена, что ты помнишь, как все было в прежние времена, – ответила няня и плюнула на утюг, чтобы проверить его температуру. – Во времена твоей мамы все было совсем иначе, – она продолжила гладить. – В те дни, когда твой отец еще не стал… в общем, неважно, кем он стал. В те дни у нас бывали гости к завтраку, к обеду и к ужину, и, конечно же, у твоего отца был камердинер.
Поппи, к собственному удивлению, смутно припомнила прямого как палка мрачноватого человека, служившего у ее отца камердинером. Его уволили вскоре после рождения Дейзи. С тех пор граф одевался сам, чем и объяснялся его неряшливый вид.
Она не знала, как бы он отнесся к суете на кухне или к трате семейных денег на наем деревенских женщин и обильный завтрак. Что ж, на сей раз его мнение ничего не значило. Его не было дома. Скорая увезла его, одурманенного морфином, еще в середине ночи.
Поппи все еще не могла свыкнуться с известием о состоянии отца. Доктор сказал ей, что ранение серьезное и что… в общем… больше детей в их семье не будет.
– Это из-за состояния леди Риддлсдаун?
– Нет-нет, – покачал головой доктор. – Из-за вашего отца.
– Вы хотите сказать, что он не желает снова подвергать леди Риддлсдаун такому испытанию.
– Нет. Ранение вашего отца… э… деликатное… и…
Салливан выбрал этот момент, чтобы отодвинуть доктора в сторону и сказать Поппи правду. Детей больше не будет, потому что пуля попала ее отцу в «корешок».
– Корешок? Что такое корешок?
Она все еще не могла поверить, что Салливан счел уместным так подробно рассказать ей о ранении отца и о том, как это повлияет на возможности рождения новых детей. Он совершенно спокойно произносил слова, которые она прежде могла слышать только тайком в разговорах фермеров о животных. Тем не менее, когда он закончил и она наконец поняла, почему у ее отца больше не будет других наследников, она почувствовала невероятное облегчение. Наконец-то все закончилось.
«Все эти годы он говорил мне, что Риддлсдаун никогда мне не достанется, а теперь он больше ничего не может с этим поделать. Он мой. Риддлсдаун мой».
– Если хочешь помочь, – сказала няня, – можешь сходить на птичник и посмотреть, не снесли ли нам курочки сегодня чего-нибудь.
Радуясь тому, что ей дали задание, Поппи взяла ивовую корзину для яиц и отправилась через огород к курятнику. Повсюду вокруг просыпалась жизнь. Задрав голову, пел дрозд, другой пролетел над головой с червячком в клюве, вдали блеяли овцы, а вдоль забора первоцветы раскрывали бутоны, подставляя лепестки солнечному свету.
Она уже почти подошла к дверям курятника, когда заметила, что один из ее гостей уже проснулся и вышел на улицу. Гарри Хейзелтон стоял, опираясь на ограду конюшенного загона, и гладил морду пегого коня по имени Добби. Ей стало интересно, о чем они разговаривают, потому что было очевидно, что они говорят что-то друг другу, пусть и без слов.
Добби тихонько заржал, вытянул шею и положил голову на плечо капитану, и Поппи осознала, что наблюдает момент полнейшего умиротворения – момент, который ей вдруг выпало разделить. Последние несколько недель ей казалось, что ледяной холод Атлантики останется с ней навсегда и она больше никогда не согреется, никогда не почувствует себя по-настоящему в безопасности. Теперь, видя, как утренний свет медленно прокрадывается в загон, заливая золотистым сиянием человека и
