Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Однажды ночью в госпитале в Лакхнау его терзала боль в ноге и тяжесть в сердце, и он выругался вслух в темноту. К счастью, ординарец его не услышал. Тот бы явился сюда с лампой в руках, стал бы успокаивать. Для Гарри это стало бы позором, ударом по его гордости. Палата оставалась в полутьме, освещаемая лишь скудным лунным светом, пробивавшимся сквозь узорчатые ставни. Он стиснул зубы и решил молча терпеть до утра. На следующий день он собирался попросить Кардью Уортингтона принести бутылку скотча.
Услышав шорох за дверью, Гарри сел в постели. Вскоре до него донеслось шлепанье босых ног. Кто-то хочет войти в палату, а он совершенно беспомощен.
– Кто там?
Лунный свет выхватил в темноте дверного проема фигуру невысокого смуглого человека в небрежно замотанном тюрбане.
– Это я, сахиб. Уборщик.
– Что тебе нужно?
– Хочу помочь вам избавиться от боли.
Гарри почувствовал себя униженным и разозлился.
– Уходи. Убирайся!
– Я могу помочь.
Гарри знал, что будет дальше. Парень предложит ему запретный опиум. Он почти желал принять это предложение и позволить боли и скорби раствориться в облаках ароматного дыма. Нет. Он еще не настолько низко пал в своих мучениях. У него еще оставалась гордость.
– Уходи. Мне не нужна твоя помощь.
– Это просто слова, сахиб. Всего лишь слова. Я научу вас словам.
– Не понимаю.
– Мантра, изгоняющая боль.
– Ты не сможешь изгнать мою боль словами.
– Вы сможете сами изгнать свою боль, сахиб. Повторяйте эти слова много-много раз, и потом наступит утро, а утром все становится лучше.
Гарри никогда не спрашивал значения слов, которые он повторял раз за разом всю ту долгую ночь. Он даже не был уверен, что произносил их правильно или даже правильно запомнил, но точно знал, что, сосредоточившись на повторении мантры, сумел обуздать боль. Теперь, следуя за спотыкающимся Салливаном через овечье пастбище, он позволил словам заполнить его мысли. Повторение освободило его разум от тела, дав возможность вытеснить боль из своего сознания.
«Ом шрим хрим клим айм индракшьяй намах. Ом шрим хрим клим айм индракшьяй намах».
Салливан на секунду остановился и обернулся к нему.
– Что ты сказал?
Гарри понял, что говорит вслух.
– Ничего. Просто пою про себя.
– Чертовы островитяне, – покачал головой Салливан.
Наконец они достигли изгороди из колючей проволоки, отделявшей пастбище от железнодорожных путей. Гарри осмотрелся в поисках калитки, но ничего не увидел – только проволоку и клочья шерсти на ней там, где овцы паслись у самого забора.
Салливан бросился на землю и проскользнул под изгородью. Гарри последовал его примеру. Мантра больше не помогала. Оставалось только стиснуть зубы и терпеть.
Они выбрались на узкую мощеную дорогу. На станции было пусто, но в нескольких сотнях метров на дороге собралась кучка женщин, которые помогали мужчине подняться на ноги.
Гарри тут же его узнал. Он схватил Салливана за руку.
– Это граф. Что-то случилось.
– Где его дом?
Гарри указал на дорогу, шедшую от деревенской церкви к вершине холма.
– Там. Я уже как-то шел по ней с поезда.
Граф теперь стоял, отряхивая пыль с одежды. В родном Риддлсдаун-Корте он казался властным человеком, излучавшим презрение к простым людям и отвращение к жене и дочерям. Стоя же посреди деревенской улицы, он выглядел просто жалко.
Его голос доносился сквозь женский галдеж.
– Доктор! Нужен доктор!
Одна из женщин, державшая графа за руку и помогавшая ему держать равновесие, покачала головой.
– Доктор не нужен, ваша светлость. Зайдите в дом и присядьте, и с вами все будет в порядке. Доктор уехал на ферму.
Граф высвободил руку.
– Да не мне, глупая женщина! Леди Риддлсдаун! Леди Риддлсдаун нужен врач!
– Похоже, в доме действительно что-то происходит, – сказал Салливан. – Нужно идти.
Гарри кивнул и покрепче вцепился в трость. От нее не было толку по пути через пастбище, и она ничуть не облегчила бы боль при подъеме на холм. Но трость была не важна – важен был скрытый внутри нее острый клинок из толедской стали.
Риддлсдаун Корт
Поппи Мелвилл
– Можно мне его подержать?
Поппи обернулась и увидела Диану, вошедшую в спальню, где, по-прежнему укрытая окровавленной простыней, лежала Агнес.
– Тебе сюда нельзя, – сказала Поппи.
– Я хочу подержать ребенка. Это мальчик?
Поппи не знала, можно ли доверить Диане эту тайну. Пока граф верит, что Агнес еще рожает, он будет из кожи вон лезть, чтобы привести доктора. С другой стороны, если он узнает, что ребенок уже появился на свет и на самом деле это очередная девочка…
Дейзи была права. Если Агнес может рожать только девочек, граф захочет жениться снова. Спустя почти четыре столетия дух Генриха VIII снова начал витать над старым тюдоровским особняком. Неважно, что дочь короля Генриха стала королевой Елизаветой, величайшей из английских королев. Граф был словно реинкарнацией Генриха и требовал лишь сына. Разумеется, во власти короля Генриха было лишать головы жен, разочаровывавших его. Хорас Мелвилл такой властью не обладал, но он бы нашел способ избавиться от Агнес хотя бы путем бездействия. Если врач не появится, Агнес неминуемо истечет кровью.
Поппи посмотрела на Диану и поняла, что это дитя, не старше двенадцати лет, сейчас самый взрослый человек в доме, кроме нее. Дейзи сбежала, а граф ушел, подгоняемый бранью Поппи. Оставалась только нянюшка Кэтчпоул, но она была целиком поглощена попытками влить в бледные губы Агнес хоть несколько капель говяжьего бульона. Бульон стекал по подбородку Агнес на белую простыню. Младенец на руках Поппи повернулся лицом к девушке и начал вслепую искать грудь.
– Диана, где твоя сестра? – спросила Поппи. – Где Оливия?
– Не знаю, – пожала плечами девочка.
Поппи наклонилась к Диане. В доме уже давно было подозрительно тихо.
– Она на улице?
– Не знаю.
– Пойди, найди ее. Кроме тебя некому.
– Как это некому? А где Дейзи?
– Она ушла и больше не вернется.
Диана открыла рот от удивления.
– Она снова убежала? И ты тоже убежишь с ней?
– Нет, я так не сделаю.
Диана состроила обиженную мину.
– Она даже не попрощалась.
– Знаю, и мне очень жаль. Пожалуйста, Диана, найди Оливию. Она слишком маленькая, чтобы оставаться без присмотра.
– Я хочу подержать младенца, – замотала головой Диана.
Поппи вгляделась в лицо сестры, и в изгибе ее губ и движении головы заметила то, чего не хотела видеть. Диана была вылитой Дейзи и не собиралась двигаться с места,
