'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Но ничего, дайте срок — всё поправим. Часы нужны и для порядка. Как можно слаженно воевать, если нет часов? Сейчас мы пользуемся какими-то сигнальными стрелами, флажками. Но этого недостаточно.
А работать как? Уже видно, что у служащих нет понятия, что им нужно вообще-то на работу ходить. Я спрашивал, кстати, и на меня смотрели огромными такими глазами. Что? А зачем какое-то рабочее место? Служащий, к примеру какой дьяк приказа, думает, что где он находится, пусть на семейном ложе с женой, там у него и рабочее место. Он, значит, спит, а служба идёт. И, естественно, о рабочем графике даже не задумываются.
И как тут установишь рабочий день с восьми до пяти, если нет часов? Нужны часы, а еще больше — люди, которые готовы по часам жить и работать.
Я потянулся, встал с кровати… Ну, как — с кровати… Вот если кто спал когда на шезлонге, тот меня поймёт — тут почти так, только спинка еще выше задрана. Вот такие лежанки, тупыми треугольниками, и были распространены в этом времени.
Уж не знаю, с чем это связано. Может, с каким-то суеверием, что если лежать горизонтально, то демоны куда-нибудь унесут? Не скажу, что удобно. Да и соломенный матрас вряд ли можно сравнить с ортопедическим из будущего. И колется, и не так уж мне нравится запах прелой соломы. Зато органический на сто процентов.
Однако мне не стоит из себя строить «принцессу на горошине». А что точно уже нужно делать, так это поработать. Даже волнуюсь, чтобы ничего не изменилось за время моего отдыха.
Так что сразу же решил накидать приказов. Встал, подошёл к двери, приоткрыл, посмотрел: в коридоре есть ли кто. Должны же быть!
— Ты? Что ты тут делаешь? — спросил я у девушки.
У моей двери, присев на корточки, в дреме расположилась та самая темноволосая ведьмочка. Услышав вопрос, она встрепенулась, резко поднялась, начала поправлять сарафан, перезавязывать платок. Между прочим, показала мне непокрытую голову. Как это откровенно! Шучу, конечно. Пока во мне понятия человека из будущего не выветрились, да и вряд ли когда-то полностью исчезнут.
— Госпожа моя послала узнать, будешь ли ты на вечерней службе. Больше она сама к тебе прийти не сможет. Позору не оберётся. А на службе будет, с батюшкой со своим, — сказала черноволосая и зыркнула на меня.
А потом резко потупила взор, и на смугловатой коже появились пепельные оттенки, отдающие краснотой. Это она так, видимо, засмущалась. А есть от чего?
А то! Стоит перед ней молодой мужчина, рослый, точно не урод, усатый, пусть и безбородый. А ещё и уважаемый, перспективный, воин, защитник. И вот стоит такой молодец с голым торсом, в одних подштанниках, да и те — тонкие, что при желании и толике фантазии хоть бы и чресла рассмотреть. Эти… уды.
Для меня — это нормально. Будто, скажем, на пляже в плавках. В одних шортах м ковыряться в земле на своём участке — для прошлой жизни привычно. Но, видимо, не сейчас.
Но меня ситуация забавляла. Хотелось посмеяться от души, да не стал пугать девушку.
Нет… было в этом уже что-то, что больше, чем забава. Просыпались эмоции и желания, которые заставили меня красоваться перед девицей и не спешить одеваться. Вон что! Нужно все вот это брать под контроль. Не время. Хотя если бы пришла Черноглазка ночью «подсветить свечой»…
— Что же твоей хозяйке от меня нужно? — взяв себя в руки, спросил я.
— Знамо что… — плохо скрывая своё раздражение, отвечала девица.
А если она служанка, то что же сердится? Терпелива должна быть. И что-то мне подсказывало, что она раздражена не тем, что я тут такой, чуть ли не голышом. Вон бровь как вскинула! Это ревность. Да, точно. И, черт возьми, мне это нравится!
— Не нужно бы… — дернула плечиком девица, когда я потянулся к её руке.
Да хоть прикоснуться бы…
— Отчего её батюшка тогда не пришёл? — улыбнувшись, спросил я.
При этом усмехнулся. И глядела она на меня, и краснела, что под смуглостью видно. И я туда же… Это что-то невероятное, давно забытое, но, как оказалось, приятное. Я — старик; и я — мальчишка.
— Так чего батюшка не пришел твоей… Госпожи?
— Так занятой он человек. И ты занятой. Настасья Ивановна глаз положила на тебя ещё вчера, — сказала девушка, и в её голосе слышны были нотки неуважения.
Не жалует она свою госпожу.
— Война нынче, не до всего иного… Да и сподобалась мне иная. Ты-то сама зело пригожа, — сказал я.
Ох, ведьма! Зыркнула недовольно. Казалось, что готова вцепиться в меня ногтями своими, зубками шею разгрызть готова.
— Не забавляйся мною, полковник! — прошипела девица, которая что-то не особо и была похожа по характеру на холопку.
Хозяйка её мне не нужна — не до невест, как-нибудь позже слажу матримониальные дела. А насчёт вечерней службы — присутствовать на ней обязательно. И это хорошо, что я поспал всего не больше двух часов, и ещё успею в храм, судя по тому, что сказала девушка.
— Зайди ко мне! Ночью, — сказал я.
— Не можно! — строго сказала Чрноглазка.
— Не желаешь? Так и ступай с миром, — отмахнулся я.
И вправду, что нам стоять в дверях, ведь сообщение от хозяйки она уже передала?
Я зашёл в свою комнату, стал одеваться. Но девица всё стояла на пороге, боясь сделать шаг. Я краем глаза смотрел на неё, любовался.
Странные всё-таки у меня были ощущения по отношению к этой девушке. Нет, я не о том, какая она манкая да красивая. С этими эмоциями я как-нибудь смогу справиться — а то, может, мы с нею вместе с ними и справимся.
Но ведь у этой девочки было что-то не так. Как же она стала служанкой какой-то там Настасьи? Казалось, что у Черноглазки — сильный характер, вольный. Характер дочери вождя.
Я прямо представлял её верхом на коне, скачущей по степи. Чёрные, как вороново крыло, волосы развеваются ветром. А она, конечно, обнажённая…
— Фу ты! — вслух одёрнул я себя.
— Так что передать моей госпоже? — не переступая порога моей комнаты, спрашивала черноглазка.
— А передай своей госпоже мой
