заполучив информацию, понял, что лаборатория на острове. К этому моменту Михаэля в нашем понимании уже не было. Найдя антенные системы, он вышел на пещеру. Если бы сразу запустил программу, восстановив связь с акулой, это был бы второй раз, первый реализовал Михаэль, на этом бы все и закончилось. Скрытая программа уничтожила бы все данные на жестком диске. Наработки по переводу видео в голограмму были подарком в качестве оплаты за услугу. Их вполне хватило бы, чтобы сделать имя в научном мире. Но Уилкерсон, ставший к тому времени директором, решил добраться до всей информации содержащейся в блокноте. Он думал, что Михаэль жив и начал его искать. Брат не мог предположить, что Ричард вспомнит случай, когда сидя в ресторане, он обратил внимание на девушку. Память на лица оказалась у него цепкой, увидев барышню, напугавшую у острова и, вспомнив где видел, сложил два и два и вышел на Октавию. Эта ошибка Михаэля и сыграла с ней роковую роль. Ричард решил через нее выйти на брата, используя как приманку. Ему необходим был не простой случай, а нечто неординарное, всполошившее весь город. Поэтому он изменил условия программы, поставив на свое место Октавию и задав максимальную трансформацию. Компьютер сохранил жесткий диск. А что было дальше, вы знаете.
– Как сообщишь Барборе? – Поинтересовался Марвин.
Брайан задумался.
– Сам до конца не знаю. – Произнес он и, обернувшись к Эстелле, безапелляционно добавил, – едешь со мной.
– Зачем? – Удивилась девушка.
– Пора знакомить невесту с матерью.
– А разве я давала согласие? – Ривс не ожидала, что предложение будет сделано в такой форме, ей было приятно, но она изображала недоумение.
– Конечно, – отрезал Гаррисон и улыбнулся.
– Когда? – Эстелла решила доиграть роль до конца.
– При посадке в вертолет, – не задумываясь, ответил Брайан.
Барышня вспомнила свой страстный поцелуй, тогда она не могла скрывать чувств, поскольку сильно переживала, и теперь ничего не оставалось, как сдаться.
Эстелла взглянула на Марвина. Старый детектив, сияя от удовольствия, подмигнул ей. Он искренне был рад за этих двоих теперь не посторонних ему людей.
