Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

проезд. Ваш отец ведь – граф Риддлсдаун, не так ли?

Поппи отвернулась. Она не обязана ничего объяснять этому человеку. За чайным столом повисло неловкое молчание, и Поппи понимала, что причиной тому стала она сама, встряв не к месту. Разумеется, Бигему стало любопытно. Почему бы и нет? Наверняка всему высшему обществу было бы интересно узнать, почему дочери графа решили поработать прислугой на «Титанике».

Хейзелтон откашлялся.

– Я должен пояснить, что капитан Бигем – секретарь слушаний, которые ведет уполномоченный по кораблекрушениям, – сказал он. – Он отвечает за все организационные вопросы и вызов свидетелей. Он имеет профессиональный интерес к тому, что произошло с вами на «Титанике».

– Понимаю, – кивнула Поппи.

Это было самое близкое к извинению, что она смогла из себя выдавить. Она устала от интереса, который вызвала трагедия. Несмотря на атмосферу национальной скорби, газеты были переполнены ненасытной жаждой сенсаций.

– Если позволите задать вам пару вопросов… – произнес Бигем.

– Разумеется, капитан, – захлопала ресницами Дейзи. – Пожалуйста, задавайте любые вопросы. Мы очень заинтересованы в справедливости ради всех выживших. Верно, Поппи?

Поппи глубоко вдохнула, пытаясь избавиться от отвращения. Бигем высказался неосмотрительно, но, судя по всему, он имел право задавать вопросы.

– Что вы хотите знать? – спросила она.

– Мне кажется, сейчас не время, – вмешался вдруг Хейзелтон. – Слишком рано просить этих юных дам заново пережить произошедшее.

Поппи ответила ему благодарной улыбкой. «А он очень внимателен и довольно мил».

Дейзи затрясла головой и, наклонившись вперед, посмотрела на Бигема широко распахнутыми голубыми глазами.

– А вот я буду рада ответить на ваши вопросы. Это ведь ваш долг, верно?

Бигем примирительно развел руками.

– Я не намерен возвращаться к тем ужасным испытаниям, которые постигли вас в спасательных шлюпках. Я бы хотел вернуться на несколько часов до этого. Когда вы исполняли свои… э… обязанности, никто не упоминал о полученном предупреждении о ледовой опасности?

Дейзи ответила без малейших раздумий.

– Да. Я слышала, как некоторые говорили о холоде и о том, что это может означать близость льда и, возможно, айсбергов.

– Вы говорите о членах экипажа?

– Нет, о пассажирах. Они жаловались на холод. Похолодало довольно неожиданно, – пожала плечами Дейзи. – То есть, когда мы отошли от Ирландии, погода тоже была вовсе не тропическая, но было еще терпимо, и дамы, которых я обслуживала, с удовольствием гуляли по палубе, а в воскресенье вдруг – бац! – и ударил мороз.

Впервые заговорил сэр Эрнест Шеклтон, и Поппи отметила его ирландский акцент.

– Это случилось потому, что вы вышли из Гольфстрима, относительно теплого в любое время года, в Лабрадорское течение, которое несет очень холодную воду. Капитан Смит должен был хорошо знать об изменении температуры воды и что это значит.

Бигем заинтересовался.

– Вы включены в мой список свидетелей.

– Да, я знаю.

– Вы можете поделиться сейчас своим мнением?

Прежде чем Шеклтон успел ответить, Дейзи вставила еще одно наблюдение.

– В Плимуте я давала показания, но не понимала, что от меня хотят услышать, поэтому сказала очень мало.

Бигем виновато улыбнулся Шеклтону и снова повернулся к Дейзи. Поппи терялась в догадках, что собиралась рассказать ее сестра. Она не могла признаться в том, почему опоздала к своей спасательной шлюпке, а упоминать украшения мисс Бонелли было бы очень неосмотрительно.

– Вы знаете миссис Райерсон? – спросила Дейзи.

– Я знаю о ней, разумеется, но никогда с ней не встречался, – покачал головой Бигем.

– Это так печально, – произнесла Дейзи, и ее глаза, казалось, наполнились сочувствием. – Райерсоны возвращались в Нью-Йорк, потому что их сын погиб в аварии, поэтому они почти не выходили из каюты, в отличие от других пассажиров. При ней была служанка, молодая француженка по имени Викторина. Я часто разговаривала с ней, потому что хорошо владею французским и стараюсь практиковаться.

Поппи обратила внимание, что на Бигема не произвело никакого впечатления известие, что Дейзи говорит по-французски, но он явно не мог оторваться от этих голубых глаз и продолжить разговор с Шеклтоном.

– А Викторина говорила что-нибудь о льдах? – уточнил Бигем.

– Да, – ответила Дейзи. – Утром того дня, когда мы столкнулись с айсбергом. Это было в воскресенье, кажется? Впрочем, это неважно.

– Да, было воскресенье, – подтвердил Бигем.

– Так вот, утром в воскресенье Викторина убедила миссис Райерсон выйти на палубу подышать воздухом. Они очень удивились похолоданию и как раз жаловались на это миссис Тэйер, когда мимо проходил мистер Исмей. Поскольку он был практически хозяином судна, они спросили у него, не тревожит ли его возможность встречи с айсбергом. Он сказал, что получил предупреждение и они запускают дополнительные котлы. Викторине показалось, что он имеет в виду, что они собираются увеличить скорость, чтобы поскорее выйти из опасной зоны.

Ее прервал уверенный голос Шеклтона.

– Это было бы безумием. Если рядом айсберги, скорость, наоборот, сбрасывают, чтобы не налететь на них на полном ходу. Думаю, или Викторина что-то не поняла, или Исмей нес чушь.

Поппи взглянула на ирландца и увидела, что он по-настоящему разозлился.

– Так сказала Викторина, – настаивала Дейзи. – Миссис Райерсон ответила ей, что они прибудут в Нью-Йорк вечером во вторник или утром в среду, что намного раньше, чем они ожидали. Более того, миссис Райерсон была встревожена, потому что их должны были встретить и она собиралась послать радиограмму, чтобы поменять время.

Бигем покачал головой и вопросительно посмотрел на Хейзелтона.

– Кто-нибудь еще из экипажа упоминал об этом в своих показаниях? – спросил он.

– Я посмотрю еще раз, – ответил Хейзелтон. – Но я ничего подобного не видел.

И вопрос, и ответ озадачили Поппи. Как Гарри Хейзелтон связан со всем этим? Почему он изучает показания экипажа?

Выражение лица Бигема изменилось, когда он снова посмотрел на Дейзи, и Поппи показалось, что она уловила легкую суровость в его лице и голосе.

– Вы говорили об этом с кем-то еще?

– Нет, не думаю, – пожала плечами Дейзи.

– Вы уверены? – спросил Бигем.

Дейзи, не заметив, что Бигем перестал флиртовать и больше не выказывает сочувствия, приложила палец к щеке и задумчиво поджала губки.

– Вы говорили об этом кому-то еще? – строгим голосом повторил вопрос Бигем.

На этот раз Дейзи, похоже, поняла, что симпатичный офицер больше не заигрывает с ней.

– Да, уверена, – сказала она. – Я сама только что об этом вспомнила.

– А та служанка миссис Райерсон, Викторина, где она? – спросил Бигем.

– Она в Америке, – ответила Дейзи.

Бигем кивнул.

– Будет лучше, если вы больше не станете упоминать об этом, – сказал он.

Дейзи, казалось, хотела возразить, но ее прервало появление троицы пожилых официантов. Один из них нес поднос с серебряным чайником и чашками из тонкого фарфора, у другого в руках была подставка для пирожных, а третий толкал перед