Череп колдуна - Девид Мэйсон

— Город открыт, — сказал он. — Но скажите всем… пусть будут осторожны. Там могут быть ловушки, или вырвутся дьявольские военные машины… А мы должны добраться до храма. Надо попробовать спасти рыжебородого. Пускай люди ищут себе в городе добычу, но несколько всадников должны пойти с нами. Надо спешить.

Но первой у храма оказалась Зельза. Она прискакала одна, на маленькой черной лошадке, которую поймала по дороге. Она пришпорила зверя, заставив его стремительно промчаться по ступеням, ворвалась под мрачные своды и соскочила с седла у самой каменной платформы. Весь храм как-то странно содрогался, будто под ним дышало огромное животное.

Зельза увидела, что тяжелая металлическая крышка над колодцем закрыта, но по рассказу Оуэна она знала, что находится внутри… Выход был перекрыт, а снизу наступало море.

Она била по этой толстой железной крышке ручкой своего маленького меча, сдавленно шепча цыганские проклятия, — это было совершенно бесполезно. Крышка была литая, из одного крепкого куска металла. Вдруг прямо над колодцем она заметила идущую с потолка цепь и огромное колесо. Зельза прыгнула к ней и принялась тянуть.

Медленно-медленно крышка начала приподниматься: сначала на палец, потом на два пальца… все выше и выше… и наконец отвалилась. Под ней, совсем близко, пузырилась черная морская вода…

…Оуэн сидел на последней ступеньке лестницы, по пояс в воде: увидев льющийся сверху свет, он поднял голову и неуверенно улыбнулся.

— Я думал, сколько же времени тебе потребуется, чтобы увидеть цепь, — сказал он и полез наверх.

Обнимая Зельзу, он покачал головой:

— А ведь я убил тебя.

— Я чувствую себя вполне живой.

— И его тоже. — Оуэн посмотрел через ее плечо на Кайтая, который, запыхавшись, вбегал в двери храма.

— А он-то наверняка это заслужил, — сказала она.

— Боги! — Оуэн отступил назад и оглядел ее с расстояния вытянутой руки. Он засмеялся, дико и раскатисто, так что у них над головой под куполом храма грохнуло эхо.

— Мы купим повозку! — крикнул он, вновь притягивая к себе Зельзу. — Какого она будет цвета, а, цыганочка?