Посредники - Тара Смит
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
И он притащил сюда Ундину, свою подругу. Это по его вине они оказались тут. Он виноват в том, что погиб человек.
«Вы знали об этом с самых юных лет»..
— Нет, — воскликнул вслух Никс. — Нет, нет, нет.
Он шел среди деревьев. К тому времени, как женщина в длинном черном плаще пробралась в центр возникшего хаоса и велела кому-то вызвать неотложку, он уже достаточно удалился от места трагедии.
Буря ушла за гору, и он видел ее во тьме, словно затухающий подводный фонарь. Взошла луна — не совсем полная, и ее ясный свет отчетливо разливался в горном воздухе.
«Нет», — снова и снова твердил Никс.
Во всем был виноват Мотылек, который их всех сюда заманил. Никс искал его и не смог найти, а внутри его поднималась огромная тоска, оплетая и сдавливая ему грудь своими щупальцами.
Он увидел и услышал больше, чем ему хотелось бы. Он по своей воле пришел в этот ночной кошмар, на самое дно колодца безумия. Но не мерещится ли ему все это? Может, настоящий Никс остался в настоящем мире? И что он там делает сейчас — разговаривает сам с собой, стоя где-нибудь на углу улицы? А в Портленде ли он вообще? И он ли это?
Прежде чем спешить на помощь Ундине, нужно было прочистить голову. И Моргана, вспомнил он внезапно. Она тоже должна была приехать сюда. Что с ней теперь?
Из-за слабости в ногах Никс остановился, положив руку на ближайшее дерево, чтобы не упасть. Словно в первый день рыбалки с дедом, когда лосось шел на нерест. Но тогда это была хорошая усталость, а теперь — плохая. Хуже, чем просто плохая. Никс чувствовал ладонью шероховатый ствол, иголка покалывала щеку. Он оглянулся и увидел темную тропу, освещенную лишь луной и далекой бурей. Среди деревьев слышался глухой шум голосов, но ни одного слова было не различить. Во рту пересохло, лоб взмок.
Он опустился на одно колено и почувствовал влажную упругость земли, покрытой сосновыми иголками, листьями и ветками.
«Вот теперь я настоящий индеец».
Он опустил лицо и вдохнул. Пахло как в детстве: сладким, сочным, естественным запахом земли. Похоже, только это здесь и реально.
Бешено колотившееся сердце постепенно входило в нормальный ритм.
У женщины в длинном черном плаще были сероватые глаза и черные волосы, стянутые сзади и перевитые серебряной прядью. Когда-то красивая, старше их, она была небольшого роста и в правой руке держала трость. Никс наконец-то узнал ее. Этой женщине уже приходилось убивать.
Кто-то поднимался на тропу перед ним. Приглушенный мужской голос плыл между деревьев и воспринимался скорее как запах, чем как звук. Никс повернулся и прислушался. Нет, он не свихнулся. Хриплый голос казался знакомым, как и этот заговорщицкий тон.
Не раздумывая, юноша скользнул за дерево, прижался спиной к грубым бороздам коры. В кармане куртки он нащупал «пыльцу» и напомнил себе, что так и не принял ее сегодня утром. Или принял? А если это ломка? Или глюки? Если глюки, значит, он все еще под кайфом и опомнится не скоро. И все воспоминания Никса никуда не денутся, сколько бы «пыльцы» он ни употребил.
К черту забвение — Никс помнил все. Себя с Папашей Сент-Мишелем в лодке посреди морской глади; мать, сидящую в заведении у Колоскова и поющую «Я ненавижу дождь». Запах автобусов и общественных уборных, запах смерти — галлюцинация, в которой он жил.
Его слух различал тихое шуршание двух пар ног. Никс крепче прижался к дереву — идущие мимо люди приближались. Тот, первый голос послышался громче, а кроме него Никс уловил и легчайший отзвук другого, потоньше — легкого, девчачьего. Он боялся выглянуть из-за дерева и посмотреть, кто это, но слова мало-помалу становились различимы.
— Сюда, зверушка. На-ка, съешь. Тебе станет получше.
Никс передернулся от отвращения. Он знал, что там предлагают. Мужской голос был тонким и пронзительным, он пытался успокоить и все равно звучал агрессивно. Невидимая в темноте девушка постанывала.
Они остановились возле дерева, и Никс передвинулся так, чтобы видеть их хотя бы частично.
Он разглядел только их затылки, но в лунном свете моментально узнал ночных прохожих. Редеющие жесткие волосы, короткая шея, красная куртка. Эту поганую куртку он узнает где и когда угодно. Своей медвежьей хваткой Тим Бликер сграбастал узкие плечи девушки; Никс заметил ее носок, сползший с тонкой лодыжки. Бликер не столько обнимал ее, сколько прижимал, будто подпирая собой, чтобы она могла стоять и не падать. Этим жалким маленьким существом была Нив.
Недолго думая, Никс шагнул к ним из-за деревьев.
* * *Стараясь сдержать улыбку, Моргана д'Амичи покусывала костяшки указательных пальцев — достаточно сильно, чтобы почувствовать боль. Люди называют это болью, но ей порой нравилось чувство физического дискомфорта. Небольшое давление, не доходящее до крайности — всякая крайность неприятна, — соединенное с леденящим чувством обострения ощущений, помогало сохранять власть над собой, удерживало от падения в пропасть — в бездну дурацкой неразберихи, мутное, неопределенное, промежуточное состояние. Смахнув со лба несуществующую прядь, Моргана вздохнула и подняла подбородок, глядя прямо на опустевшую сцену. Ее уже начинали разбирать; «Кольцо огня» по природе своей было непродолжительно и быстро прекращалось в случае, если что-нибудь пойдет не так. А сегодня, скорее всего, так и вышло.
Моргана стояла на краю таинственного круга, где ей удобно было наблюдать за всем происходящим. Она видела, как поднимается столб: крестовина вдавилась в землю, обернутые тканью тросы легли, словно ленты на летней шляпке. Никто не обращался к ней, и Моргана не пыталась ни с кем заговорить — случай с идиоткой на парковке послужил ей уроком. Когда появился тот парень из Сан-Франциско и принес «пыльцу», Моргана охотно приняла ее, несмотря на неудачный эксперимент в Юджине. Происходило что-то из ряда вон выходящее, и ей хотелось оттянуться по полной.
Когда «Флейм» ушел со сцены и занял свое мест то у столба вместе с остальными, Моргана едва могла дышать от волнения.
«Исход», — распевали они.
Это было то самое слово, которое она пыталась вспомнить все эти недели после вечеринки у Ундины. То самое, которое Мотылек шепнул ей на ухо.
Она видела, как с вершины столба сорвались огненные сферы — разноцветные, словно огромные елочные шары, — и покатились через пульсирующую толпу, сквозь человеческие тела. А потом ударила молния. То, что погиб только один человек, — это было просто чудо. Казалось, само небо над головой разверзлось и выпустило чистейший разряд невообразимого, вселенского жара, направленного прямо в центр Земли. Как поняла Моргана, здесь было устроено довольно примитивное сверхпроводящее кольцо, — и теперь все оно вспыхнуло синим, потом красным, потом грязно-оранжевым. Человеческие фигурки, бывшие частью его структуры, взметнулись, словно горсть брошенной в огонь шелухи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});